— Да. При этом в самый нужный момент — и у меня получилось даже спасти Гарри — убрать его с линии огня. Хоть в этом не было особо моей заслуги, просто повезло, но Гарри оценил. Но главное — это все-таки Джин. Знаете, как она на меня тогда посмотрела? Так, будто я не просто вернулся, а весь мир спас, — Рон смущенно улыбнулся. — И потом тоже...
Он помрачнел.
— Был теракт. Там погиб мой брат. Мы думали, что все погибнем. И вот тогда, когда я отчаялся и не хотел жить, она меня поддержала. Просто была рядом. Она смотрела на меня так, как будто это я был героем, а не Гарри. А когда все закончилось, она ухаживала за моей мамой и все время была со мной, забыв даже про своих родителей. Но они были далеко, им ничего не угрожало. Я не уверен, что сейчас у нас с ней получится сохранить семью, но в самые худшие моменты я вспоминаю, какой она была тогда, и цепляюсь за это воспоминание. Когда я сижу до трех ночи, пытаясь добить министерский заказ; когда я готовлю ей ужин; когда я наконец беру выходной, а она проводит этот день на своей работе; когда она в очередной раз говорит мне, что я все делаю неправильно, а она все делает правильно, потому что работает в министерстве, — я вспоминаю, какой она была тогда. Понимаете?
Гарри молчал. Почему-то слышать это было тяжело. Он давно научился абстрагироваться от историй клиентов, но сейчас просто не мог этого сделать в полной мере. Возможно, зря он согласился их вести. Может, стоило передать их другому специалисту — все же он слишком лично воспринимает то, что они рассказывают. Но нет, сейчас уже поздно. Надо держаться и работать дальше.
— Кажется, я вас понимаю. Вам не хватает поддержки вашей супруги.
— Да! Она считает, что я занимаюсь игрушками и только ее работа важна. А как по мне, то дарить радость другим важнее, чем министру сопли подтирать.
— Думаете, таким образом невозможно дарить радость? — пошутил Гарри.
Рон подозрительно посмотрел на его лицо.
— Но не министру же! Лучше дарить радость детям... студентам... студенткам, — Рон понял, что сказал, и сам захохотал. Гарри улыбнулся, узнавая наконец легкий характер приятеля: как быстро тот переключился! Конечно, те события были давно, но все равно в его голосе была слышна боль — Гарри не был уверен, что Рон научился с ней жить. Гарри не был до конца уверен, что сам научился.
— А вы не думали, что она так себя ведет, потому что ревнует? — аккуратно поинтересовался он.
— Вы что, серьезно? Да к кому? — Рон фыркнул.
— Я имел в виду студенток, которым вы хотите дарить радость, — Гарри едва сдерживал язвительные нотки.
— А... это, — Рон заметно смутился. — Ну, мне, конечно, приятно, что они ко мне приходят и строят глазки... Но я серьезный женатый человек! Моя жена не из тех, кто ревнует по такому глупому поводу, как флирт с покупателями. Я же делаю все это в память о Гарри.
— В смысле? — только и смог произнести мистер Уайт.
— Ну... Он, можно сказать, пожертвовал собой, чтобы мы жили хорошо. Ну и я вроде как делаю эту жизнь, этот мир счастливее. Веселее. И у меня получается! Понимаете? Я больше не просто лучший друг героя, я сам герой, меня хвалят, меня приглашают на вечеринки, про меня печатают в газетах. И дело вовсе не в той нашей внештатной деятельности... Дело в том, что я совладелец крупного магазина, который приносит людям радость. Фейерверки там, игры, розыгрыши — полностью безопасные, между прочим! Детские игрушки... А еще у нас есть и серьезные заказы, для... полиции. И иногда для министерства. Джин однажды сама их приняла и оценила. Значит, действительно хорошие. И мне нравится все это придумывать, понимаете? И продавать тоже нравится. Я думаю, что Гарри бы мной гордился.... Как вы думаете?
Гарри кивнул. Похоже, Рон действительно нашел свое место и свой путь.
— Да, я тоже так думаю. Но почему вы не расскажете о своих чувствах вашей супруге?
— А... не знаю, — смутился Рон. — А вдруг она не поймет?
— А вы вспомните ее такой, какой она была раньше, как вы говорили. Это ведь все еще она. Неужели она — да не поймет?
В кабинете повисла тишина. Гарри смотрел на Рона и гадал, что тот ответит. От этого зависело многое: можно ли спасти брак, и, главное, хочет ли он на самом деле его спасать. И в тот момент, когда тишина стала уже неприличной и Гарри начал продумывать новые стратегии, его размышление прервал твердый, уверенный ответ:
— Да. Она — поймет.
