БВ Да, да. Это основной потребитель литературы, как в старые времена женщина была в деревнях носителем культуры, потому что мужики уходили в армию и если привносили чего, то что-то мало потребное. Потому что разучились работать, выпивать начали. Так вот, это та самая интеллигенция, которая не тусуется в престижных местах, а люди, которые приходят с работы и прикасаются к тем немногим или многим книгам, которые есть в их домах. Было бы любопытно эту читающую или приходящую в книжные магазины публику порасспрашивать, кто они. Я думаю, что там окажется очень много вот этих итээров[38].
ЮР Я такого опроса не проводил. И по внешнему облику не определишь никак.
БВ Не определишь, конечно, потому что они сейчас вполне могут выглядеть как бомжи.
Есть и сельские жители. Я знаю двоих, молодые ребята, ну сколько им? Лет по тридцать – тридцать пять. Они работают, один из них просто шофер, хороший, кстати, очень. Вот они читают, я у одного из них крестил сына, был у него дома, там книжки. Они не для выставки, а просто зашел разговор: он хочет читать, ему это интересно, у него есть потребность. Так что трудно определить в этой стране, кто же в ней еще читает и кто в ней читать уже заканчивает. Бог его ведает. Ведь вся беда в том, что большое количество писателей примолкло.
ЮР А почему это произошло?
БВ Я могу сказать.
ЮР Не издают?
БВ Нет. Издавать-то, думаю, что сейчас издадут, ради бога, если хорошо напишешь, это легче, чем в Советском Союзе. Я должен сказать другое. Мне нужна дистанция обязательно. Мне нужна дистанция. Почему я и ударился в историю, стал писать…
А потом, из истории я пишу только о том, что спорно или парадоксально. Ну, скажем, для меня спорным являлся вопрос, почему исторической была фраза князя Олега, когда он сокрушил Аскольда и вошел в Киев: «Это будет мать городов русских». А кто такие русские были в то время? Они-то и были русскими. Это концепция не моя. Я эту концепцию вычитал у Гумилёва, но этого нет ни в одном учебнике, и мне захотелось об этом написать. Мне захотелось, чтобы мы унаследовали само название Русь. Как оно у нас появилось. Болгары получили свое тюркское название, будучи славянами. Галлия получила название по германскому племени. Скажем, Англия, британцы получили по германским племенам. Ну и что? Что это меняет? Ровным счетом ничего не меняет. Это историческая судьба всех племен, только и всего, не отменять же нам это сейчас. В этом нет ничего ни зазорного, ни позорного. Обычная практика того времени. Но мне хотелось рассказать, как это все произошло. Тогда я вот сел и написал об Олеге, Рюрике, как я себе их представляю.
ЮР Вы до конца века будете писать исторические романы.
БВ До конца этого века я поставил себе сначала одну задачу. Надо дожить, начнем с этого. В моем возрасте об этом не надо забывать. Это первое. Но потом очень бы хотелось попробовать, скажу так очень осторожно, написать что-то о современных. Я не знаю что. Но я живу здесь, я наблюдаю здесь людей, ну это Подмосковье, конечно, это не Россия. Но это и не Москва. Это нечто промежуточное как бы.
ЮР Поэтому сейчас мы и не будем вас расспрашивать, а просто скажем: Борис Львович, доживите. Да. До конца этого века. И еще в следующем веке давайте немножко поживем и поработаем.
ЮР Я анонсирую экскурсию по Москве, не отходя от этой книги. И сразу хочу вам представить поводыря – своего друга, блестящего архитектора, театрального художника, дважды лауреата Государственных премий профессора Александра Александровича Великанова.