АВ Да, и самая известная – это Марфо-Мариинская обитель. Он проектировал и церкви, и иконостасы отдельно, что угодно делал. Но после революции он все-таки тоже был в сомнениях. Однако церковь решил не ломать. Мавзолей тоже он построил, но там с ним очень сложная история. Всегда считалось, что он – единственный, кто построил Мавзолей. И вдруг недавно какой-то несчастный доктор наук Хан-Магомедов обнаружил, что есть еще один автор, а именно Француз. Стояло две подписи: архитектор Щусев и архитектор Француз[41]. Стали копать этого Француза. Он написал, а ЦК: «Какой француз? Никакого француза не знаем». Рыли, рыли Француза, выяснилось, что он жив, ему девяносто два года, что он не француз, а еврей, и разразился адовый скандал. Бедного Хан-Магомедова выкинул директор института, запретили упоминать Француза, французов, Францию, Париж, чтобы был единый автор Щусев.
Радищев сказал, что архитектура – это то искусство, которое наиболее точно показывает уровень социального состояния данного общества. Живопись, музыка никак не покажут, что творится в обществе, поэзия – тем более, а архитектура показывает, к сожалению. Можем ли мы выстроить этот дом или не можем? Ну не можем мы выстроить дом, как в Нью-Йорке, ну не можем. У правящей элиты нет в сознании, что мы можем это сделать. Вот этот их выбор часто бывает чудовищным и сейчас. И отсюда вылезают наверх разные фигуры. Художников у нас много, есть великие художники. Но кто-то это сито сеет, раз Глазунов стал великим художником. Может быть, и архитекторы не очень хороши. Это неразделимые вещи. Потребитель и производитель завязаны в одну такую веревочку.
ЮР Отправимся на Ленинские горы в театр [Московский детский музыкальный театр имени Н. И. Сац], который спроектировал ты. Все-таки время было такого блочного строительства, а театр как бы совсем не из блоков. Каким образом вам удалось уговорить?
АВ Наталья Ильинична придумала такой замечательный ход: послать к Новому году Гришину поздравительную открытку…
ЮР Гришин был тогда секретарем МГК[42].
АВ И самое замечательное, что более страшной фигуры для строительства не было. Звонит мне ночью Наталья Ильинична и говорит: «Александр Саныч, я вам даю сюжет: быстро рисуйте елку, улыбающихся детей, театр висит, как елочная игрушка, написано “1979 – год сдачи”». Потом мне она звонит: «Александр Саныч, я тут подумала и вырезала вам Кремль, вы его, пожалуйста, наклейте». – «Почему?» – «Не знаю, но знаю, что нужно Гришину послать». – «А может, вы имеете в виду, что он хочет в Кремль перелететь?» – «Ничего я не имею в виду. Нужно – и все». Но мы не успевали к Новому году. Ерунда, придумаем к старому Новому году. И была эта открытка сделана. А потом, когда уже строители показывали проект, опасались: «Мы сомневаемся, знаете, нетиповое, все так наворочено». Вдруг, к полной неожиданности, Гришин сказал: «Да надоело это без конца, давно бы уже построили. Какие у вас прибыли?» – «Мильон». – «Вот мильон и осваивайте. И быстро начинайте! Больше не хочу разговаривать». Все были так поражены, чуть в обморок не попадали. Эта открытка стоила практически миллион, считай, полтора миллиона долларов. Неплохая работа.
ЮР Мы живем в городе, и мы живем во времени. Естественно, что человек, не замечая сам, сталкивается с архитектурой без конца. Она может формировать человека хорошим или плохим. Существует ли социальная роль у архитектора?
АВ Это, конечно же, аксиома, что существует. И это, конечно, аксиома, что сам народ, проживающий на этой территории, и население формируют архитектуру. В Париже вот такой ляпсус, который мы видим на Манежной площади, не допустили бы. Я имею в виду, что посреди площади вдруг выросла горбатая змеюка, выше второго этажа здания Интуриста, а с другой стороны заслоняет Исторический музей и Кремль. Вот такого бы не позволил парижанин. Тут взаимная идет история, это такое сложное взаимное проникновение одного в другое.
Помнишь «Котлован» Платонова? Все рыли яму, всё шире-шире-шире, так и мы. И в середине какая-то дырка получается. Все Садовое кольцо было в руинах. Кроме Калининского проспекта и нескольких цековских домов, все было хлам. И сейчас центр начинают застраивать. Вот появилась Конюшня Роста.
ЮР Так замечательно спроектированная Великановым! То есть ты считаешь, что отсчет нужно вести от Конюшни?
АВ Конечно!
ЮР Ну мы тогда от Конюшни и будем вести отсчет, потому что это замечательное пространство для общения.