– Это я так… простудился маленько… – хрипло пробормотал мнимый Князь, ещё пару раз притворно кашлянул и заверил верного помощника: – Всё в порядке!
Тут взгляд Юлия упал на портрет Князя, висевший на стене.
– А он… пусть отдохнёт пока. Пусть побегает. Он же сам говорил, грибочки там, ягодки… – бормотал себе под нос обернувшийся человеком конь – будто оправдывался. – А мы ему пока такой Киев отгрохаем! Вернётся – ахнет!
Он заметался по комнате в поисках вазы. Таковая скоро обнаружилась. Ромашки, которые в ней стояли, Юлий без лишних раздумий съел, а на их место в воду бережно поставил волшебный цветок.
Антип всё это время молча семенил за правителем из угла в угол, серьёзно опасаясь, что тот лишился разума.
– Верно, Антип? – повернулся вдруг к нему Юлий.
– Ве… Верно, батюшка, – неуверенно ответил боярин.
– Ну, вот и хорошо! – удовлетворённо гоготнул Юлий, водрузил на голову корону и пошёл любоваться собой в зеркале.
– Я тебе завтрак принёс, пока ты спал, батюшка, – суетливо произнёс Антип, совсем сбитый с толку, и отвернулся к столику, чтобы налить захворавшему владыке чаю.
В этот момент Юлий бросил взгляд на своё отражение и ойкнул. Из зеркала глядел на него конь, нелепо наряженный в белоснежную ночную сорочку. Юлий поскорее отвернул зеркало к стене и подбежал к боярину. Обнюхал наваристую молочную кашу, какую Князю всегда на завтрак подавали, и с отвращением поморщился.
– Вот что. Некогда нам тут траву жевать. В смысле… еду. Большие дела начинаем, Антип, большие, – радостно объявил он, хватая помощника за плечи и отводя подальше от злополучного зеркала. – Первое… Кхе! – Тут он запнулся, запутавшись в пальцах. Всё-таки их наличие коню было в диковинку. Сообразив наконец, как они вообще сгибаются, он продолжил: – Да, первое. Созывай всех бояр. Срочно! Будем Киев перестраивать!
– Хорошо, батюшка, – кивнул Антип, преданно глядя в глаза правителю.
– Второе… – Юлий загнул ещё один палец. – Найди мне эту штуку… такую… на пожаре кричат ещё в неё, знаешь?
– Каланча? – предположил боярин.
– Не, поменьше, – уточнил Юлий.
– Рупор?
– Да, вот-вот, – обрадовался поддельный правитель. – Голос-то как-то всё-таки ослаб маленько…
– Ослаб, ослаб, батюшка… – сокрушённо согласился Антип.
– Поскорее давай! – поторопил его Юлий.
– Бегу-бегу, кормилец! – поклонился боярин и тут же выскочил из опочивальни.
Юлий на всякий случай ещё пару раз кашлянул ему вдогонку.
По просёлочной дороге, мимо покосившегося деревянного указателя с надписью «Семёновка», ехали на телеге два крестьянина. Один был толстым и коренастым, второй – тощим и высоким. Кобылка их меланхолично жевала соломинку и неспешно шагала хорошо знакомым путём.
Крестьяне щёлкали себе семечки, когда их внимание вдруг привлёк неведомый зверь. С виду то ли конь, то ли ещё кто с копытами. Он метался по полю золотистой пшеницы, что сбоку от дороги, описывал замысловатые зигзаги, время от времени врезался в столбы, крутил головой и бежал дальше.
– Лось? – равнодушно спросил тощий, сплёвывая шелуху прямо на землю.
– Лосиха, – пожал плечами толстый. – Видишь, рогов нет.
Зверь в этот момент на всём скаку влетел в стог сена, окончательно потерял ориентацию в пространстве, перелетел через забор, опоясывающий поле, и без сил повалился на дорогу прямо перед телегой.
– Лосиха-лосиха, – сварливо сказал длинный, оглядывая упавшее животное. – Коня от лосихи отличить не можешь.
И неведомо было простым селянам, что и не конь это вовсе, а правитель земель русских.
Почесав затылки, крестьяне закинули невесть откуда взявшегося коня в телегу и продолжили путь. Вскоре заехали они на просторный двор и перетащили едва живое животное в хлев с коровами. Бросив его прямо на земляной пол и даже не предложив воды, толстый с тощим отправились в избу.
Вскоре дверь хлева скрипнула, и к несчастному заколдованному Князю осторожно приблизилась девчушка лет десяти. Она была худенькая, белокурая, в простом сарафанчике. Зато глаза какие! Огромные, на пол-лица, голубые, как небо безоблачное, и добрые-добрые.
– Коняшка-бедняжка! – ахнула она и опустилась на колени перед неподвижно лежащим конём. Заметив порез над копытом, тихонько спросила: – Где это ты ножку свою расцарапал?
Сняв с головы платочек, она бережно перевязала рану. Князь, почувствовав нежное прикосновение, едва слышно вздохнул, но открыть глаза был пока не в силах.
Девочка погладила его по голове, поднялась на ноги и ушла так же беззвучно, как и появилась.
Выпроводив из опочивальни суетливого боярина, Юлий переоделся в приличествующий его новому статусу наряд. Накинув на плечи красный плащ, он закутался в него, словно в римскую тогу, нахмурил брови и представил, как раздаёт указы нерадивым подданным. Чтобы проверить, достаточно ли властно у него выходит, он заглянул в зеркало.
А отражение с конской мордой смотрит так хмуро, да ещё и спрашивает:
– Ну что, Князь, да?
– Ты опять здесь? – тем же тоном ответил Юлий. – Чтобы я тебя больше не видел!
Он с силой крутанул зеркало. Оно повернулось несколько раз и остановилось зеркальной стороной к Юлию.
