Третий, последний этаж включал в себя гостевые и хозяйские спальни. Моя улыбка потухла, ещё когда мы поднимались, на лестничной площадке я вцепилась в руку Ксана.
– Веди сначала в детскую.
В детской мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, чтобы унять часто забившееся сердце. О подобной комнате мечтала бы любая маленькая девочка. На стенах красовались обои с алыми маками на изумрудном фоне, этот же рисунок повторялся на пологе над кроваткой и оконных занавесках. Светильники в виде цветов, ковёр с маками на полу. Низенькие стульчики и маленький столик, как раз для трёхлетнего ребёнка. Везде игрушки: плюшевые мишки, зайчики, котята, куклы с широко распахнутыми глазами, сказочные домики, набор крошечной посуды… На кроватке сидела громадная пушистая собака, совсем как настоящая. Встроенный шкаф был полон одежды – яркой и разноцветной, с воланами и оборочками, кружевами и вышивкой.
Я ничего этого не помню! Наверное, с собакой я спала в обнимку. Рассаживала кукол, поила их понарошку клифом из игрушечного сервиза. Марите подарили очень похожий, но тогда мне уже исполнилось восемь, я ходила в школу и считала себя взрослой. Хотя, чего уж там, с удовольствием поиграла, если бы Марита разрешила. И таких нарядных платьев у меня не было – мама находила их кричащими и вульгарными. Хорошо, она не стала забирать из Винеи свои вещи, но за что она отняла подарки отца у меня?
Ксан обнял меня сзади, уткнулся носом в макушку.
– Эля, прости, что я это скажу. Я начинаю ненавидеть твою мать. Скорее всего, именно она убила Вестиара Ардо. Только так я могу объяснить её жестокость по отношению к собственной дочери.
– Ненависть разрушает, – тихо повторила я излюбленное выражение преподавателя ментальной магии. – Не надо, Ксан. Мы же не знаем, какие были у них отношения.
– Какие бы ни были, – зло возразил он. – Ты-то здесь при чём? Чем ты в три года так ей досадила, что она отыгрывалась на ребёнке?
– Тем, что существовала.
– Уверен, будь у неё возможность бросить тебя здесь, как эти игрушки, она непременно бы этим воспользовалась! – бросил Ксан.
Мне пришлось промолчать. Внутренне я была согласна с Ксаном. Он потрепал собаку за вислые уши и неожиданно робко улыбнулся.
– Эля, здесь всё для девочки. Что мы будем делать, если родится мальчик?
– Демон, ты сам ещё мальчик, – рассмеялась я. – Когда тебе двадцать два? В июне? Какие тебе дети?
– Любимые, – он поднял на меня сияющий взгляд. – Балованные. У которых будет нормальное детство, папа и мама, семейные праздники, игры и прогулки в парке. Всё то, чего не было у нас с тобой.
От избытка чувств я чуть не заплакала. В голове до сих пор не укладывалось то безграничное счастливое будущее, что ждало нас с Ксаном. Только прежде было необходимо окончательно разобраться с прошлым.
– До этого мы должны узнать, кто лишил детства нас.
Ксан сжал мою руку.
Лери постоянно выпытывала – почему именно он? Я долго не могла объяснить, пока однажды не нашла подходящих слов: рядом с Кэсси я целая. Он дополняет меня, делает лучше, сильнее, уверенней. В его присутствии я ничего не боюсь, потому что надёжно защищена. Знаю – что бы ни произошло, он всегда выслушает меня, успокоит, поддержит, поможет. А это удивительным образом позволяет мне справляться с трудностями самой. Быть сильной, когда есть ради кого, – легко.
– Странно, обычно спальня матери – смежная с детской. Но я не вижу двери.
– Она тут, – Ксан нажал на серединку мака, и часть стены растворилась в воздухе.
За дверью действительно была спальня, только определённо не женская. Сдержанная холодная гамма, однотонные синие обои, односпальная кровать с тумбочкой в изголовье, два простых светильника с матовыми плафонами, комод и поясное зеркало над ним. Какие-либо безделушки отсутствовали, плотные синие портьеры наполовину закрывали окно. Мама никогда не удовольствовалась бы столь скудной обстановкой.
– Спальня твоего отца, – подтвердил мои выводы Ксан.
– Он умер здесь?
– Нет. В соседней комнате, – Ксан помолчал и продолжил: – Он скончался мгновенно, даже не успел понять, что происходит.
– Слабое утешение.
Соседняя спальня выглядела столь же пышной, насколько скромной казалась предыдущая. Всё, от светлого ворсистого ковра на полу до изогнутых ножек стульев, прямо-таки вопило о достатке. Шторы с золотыми кистями на окнах, антикварная мебель, старинный гобелен во всю стену, бронзовая подставка под цветы в виде дерева.
– Здесь же были комнатные растения? Тут и в прихожей.
– Они засохли и выглядели ужасно. Сотрудники Службы написали об этом твоей матери, она велела выкинуть цветы вместе с горшками.
Роскошная кровать с резным изголовьем соответствовала комнате, но на голом матрасе сиротливо лежали подушки без наволочек и сложенное в несколько раз одеяло.
– Покрывало и постельное бельё забрали в лабораторию, искали улики, – пояснил Ксан. – На покрывале ничего не обнаружили. Аделина Ардо могла потребовать его обратно после процесса. Она не требовала.