– Истории столетней давности иногда определяют все последующие события. Следствие по делу элара Ардо застряло именно потому, что оно не учитывало прошлого.
Теперь Корн еле заметно дрогнул. Я понадеялась, что визион зафиксировал этот момент.
– У вас ещё остались вопросы, Грэн?
– Последний. Как вы думаете, при каких обстоятельствах элар Ардо решился бы на преступление?
– Ни при каких, – быстро произнёс Корн.
– Тогда я перефразирую: что могло бы заставить Ардо прикрыть чужое преступление?
Дёрнулся. В этот раз – точно! Я внутри ликовала.
– Я тебе не отдел предсказания вероятностей при Совете магов, Грэн, – довольно грубо ответил Корн. – Это они любят предполагать и рассчитывать возможное развитие событий. Вестиар Ардо никогда не нарушил бы закон и не позволил виновному уйти от ответственности. Иного ты от меня не услышишь.
– Благодарю за сотрудничество, – вежливостью Ксан поставил точку.
Корн проследил, выключила ли я режим записи, и лишь тогда выдохнул:
– Что и кому вы хотите доказать? У вас есть преступник, есть его признание. Зачем вы упрямо роете дальше?
– Вас не смущает, что пятнадцать лет в Ларии благоденствует убийца? – невозмутимо отозвался Ксан. – Или то обстоятельство, что элару Ринд завтра казнят за преступление, которого она не совершала? Вы вроде любили её когда-то. И спокойно продолжите жить, после того как заклинание остановит её сердце?
– Она – отравительница, – лицо Корна ожесточилось, словно он принял определённое решение. – Только у ректора Университета есть ключ от шкафа в лаборатории, где хранится эстрол, и лишь маг уровня Сали мог так виртуозно подчистить улики. А прочее – ваша юношеская горячность и благородное желание выгородить мага, которому вы многим обязаны.
– Кто-то же должен, – Ксан пожал плечами.
Он поднялся, щелчком снял заклинания. Почти сразу в дверь заглянула студентка, ойкнула, извинилась и исчезла. Корн остался сидеть. Длинные ухоженные пальцы, на которые я обратила внимание в нашу самую первую встречу, машинально перекладывали бумаги. На нас он не смотрел. Каково это – столько лет изворачиваться, скрывать правду, постоянно врать? Жить с грузом вины?
– Эля, – негромко окликнул меня Ксан.
Я встала, и мы покинули зал.
Последние слова Корна разозлили Ксана не на шутку. Он закусил губу и о чём-то сосредоточенно думал.
– Раз уж мы здесь, давай заглянем в шкаф с ядами, – наконец нарушил он молчание. – Сколько времени?
Словно отвечая на его вопрос, на главном корпусе Университета прозвонили часы.
– Половина четвёртого. А у тебя есть допуск в хранилище?
– Разумеется, как у всех преподавателей.
– И что ты хочешь увидеть?
– Не знаю, – Ксан пожал плечами. – Интуиция?
– Грол утверждает, что интуиция – это опыт, помноженный на воображение, – я постаралась передать нравоучительную интонацию преподавателя ментальной магии.
Своего я добилась: Ксан улыбнулся.
– Тогда считай, что мои опыт и воображение заставляют напоследок убедиться, что мы с тобой ничего не упустили. В нашей версии пока много слабых мест.
Хранилище располагалось сразу над музеем, который занимал первые четыре этажа корпуса. Вела сюда бронированная дверь со стороны общей лестницы, скрытая от любопытных студентов младших курсов заклинанием невидимости. Разумеется, студенты-старшекурсники дверь прекрасно видели, но от них уже защищал мощный охранный барьер. Мне в хранилище побывать ещё не довелось, и сейчас я с любопытством разглядывала ряды проходных комнат с глухими запертыми шкафами. Глухими они были для меня: Ксан дотрагивался до дверец, и матовая серая поверхность мгновенно становилась прозрачнее стекла. На полках красовались коллекции экспонатов: драгоценные камни и минералы, металлы и сплавы, порошкообразные вещества и газы в запаянных колбах. Под яды выделили отдельную комнату с дополнительной усиленной дверью, тоже потребовавшей отпечатка ауры. В четырёх больших шкафах располагались одинаковые пробирки с жидкостями и порошками. Под каждой крепилась табличка – название, свойства, дата поступления и вес с точностью до тысячной доли грэ.
– Вот и наш эстрол, – Ксан указал на крохотную пробирку с бесцветной жидкостью. – Украдено пять сотых грэ, капля, набранная в пипетку. По словам Сали, взамен она добавила каплю воды. Разницу не заметили бы до второго пришествия Вездесущего. Вряд ли кто-нибудь стал проверять эстрол на концентрацию.
– «Ни вкуса, ни запаха, действует за секунды, противоядия не существует», – процитировала я. – А на вид – вода водой.
– Ему специально придали такие свойства – чтобы невозможно было обнаружить. Столовой ложки эстрола на бочку вина достаточно, чтобы убить тысячу человек, что однажды и проделали в тринадцатом веке.
– Демон, ты опять читаешь лекцию. Даже я с позорным «удовлетворительно» по истории магии помню этот случай.
– Знаешь, я шесть лет гадал – почему эстрол? – Ксан нахмурился. – В мире полно других, не менее действенных ядов, которые гораздо проще достать. Но выбрали легендарный яд, известный любому студенту Университета.