Вован взмок. Он успел тысячу раз обругать их за эту затею, и предлагал зарезать козу и нести мясо. Света вопила в ответ, девушки тоже. Собака взлаивала, мемека испуганно блеяла и временами сильно дёргалась, - шуму было на весь лес, но они всё-таки двигались в лагерь.
На шум им навстречу пришли девятиклассники Влад и Стас во главе с Лёхой: они только-только вернулись с охоты. Здоровяк Лёха взвалил козу на плечи и донёс до лагеря.
По дружному требованию женской половины Пашке пришлось обследовать ногу мемеки в свете трёх фонарей. Нога была действительно сломана, а животное находилось на грани безумия. Пашка старательно перевязал ногу козе, пока девушки, совершенно вымотавшиеся за день, следили за манипуляциями своего костоправа. Куда поместить козу, ещё не решили. Света гладила мемеку и слышать не хотела оставить её на газоне. Она придумала и сама себе поверила, что ночью козу съедят волки.
Тогда решили запереть косулю в чулане, где когда-то стояли швабры. Свету это устроило.
Потом все поужинали синим бульоном с зайчатиной и отдельно - кашей, по которой за месяцы дикой жизни истосковались и потому проглотили на 'раз', и Димка Сивицкий сказал:
- Эх, представляю: однажды мы вернёмся с охоты, а здесь стада животных ходят, птица кудахчет и яйца несёт, собаки с котами плодятся, грядки с репками-морковками зеленеют, грибы прямо под скамейками растут, в бассейне рыба косяками плавает! Хорошо у вас, девушки, получается!
Все согрелись мечтой о мясных и молочных стадах. Тем более, рейд девятиклассников по окрестностям выдался неудачным: им удалось подбить только зазевавшуюся куропатку и выловить немного мелкой рыбы. И это на двадцать четыре человека.
На следующий день Алина 'сделала воскресенье'.
Это выражение принадлежало младшим детям. Давным-давно, словно в другой жизни, ещё на трёх этажах, когда измученное голодное племя и думать забыло считать первые беспросветные дни, - однажды серым промозглым утром Алина послала Ксюшу и Матвея обежать спальни и объявить, что сегодня воскресенье, и никто не пойдёт на работы. И младшие понеслись с криком: 'Алина Анатольевна сделала воскресенье! Выходной день для всех!' И кто-то из ребят в тот первый выходной подкинул в ведро, которое Алина несколько дней подряд очищала от краски в свободную минуту, сложенный вчетверо лист, а на листе было написано 'Только настоящая ведьма может сделать воскресенье. Я люблю ведьмочку Алишку!'
Воскресенье в деревне всегда проходило своеобразно: одни работы менялись на другие. Не ходили на промысел, но мастерили что-нибудь для себя. А после захода солнца ничего не делали, сидели у огня, читали по очереди книжки вслух и уже перечитали немало и учебников, и книг, которые собрали в классах. В старшеклассниках проснулся интерес к любой литературе, но задержались на той, которая описывала жизнь, полную преодолений. Хорошо пошёл Паустовский и Пришвин, "Охотничьи рассказы" Тургенева, весь Янка Мавр, 'Люди на болоте' Мележа, военная проза Быкова. Слушали рассказы Джека Лондона и романы старика Жюля Верна, которого оказалось до обидного мало - всего пара томов. Алина настаивала на воскресных уроках и напирала на грамотность. Елисей согласился вести историю и физику. Алине не нравилось, как он трактует историю, и часто урок срывался, потому что эти двое начинали спорить, причём Алина вспыхивала и изобретательно язвила, а Елик высокопарно настаивал на своём и циклился. Все остальные следили за их перепалкой с большим интересом, считая это представление самой интересной частью вечера. Зато Елисею никто не мешал в его нравоучениях, и ещё он почему-то охотно читал вслух сказки из азбуки, выводя из них мораль и усматривая эзотерические намёки и естественнонаучные наблюдения. Так, Колобок, оказывается, символизировал смену лунных фаз. В общем, по воскресеньям интеллектуальная пирушка растягивалась до полуночи. Однажды попробовали читать стихи - не пошло, но Настасея возмутилась, обозвала всех дикарями, и настаивала на повторении поэтических вечеров. Успевали вволю попеть под гитару, - всё больше ребята, для них, оказывается, подходили все Сашкины песенные запасы. Для девушек песен, которые им хотелось бы петь, было мало. Всё, что девушки помнили, теперь казалось глупым, или ничтожным, или дурацким. Жека Бизонич заявил, что если потеряют основные принципы программирования - им не будет прощенья. Таня сказала, что Жеке нужно продумать и записать всё в понятной форме для потомков.
- Чьих потомков? - резковато бросил ей Жека Бизон. И Таня, почувствовав его тоску, решила не бередить парню душу. Ей давно казалось, что Жека ... Ладно. Она решила молчать.
