Следующие два дня были непримечательными — мелкий крапающий дождик, временами спокойствие, временами глухие раскаты от далёких залпов, самолёты не появлялись. Земля под сапогами, подковами и колёсами начала размокать, но пока еще не препятствовала относительно быстрому походу. В результате на третьи сутки упряжка вышла к берегу того самого ручья. Побродив вдоль его берегов, Саша действительно нашёл то место, где расстояние между ними составляло всего полтора метра, так что бойцы могли запросто с разбега перепрыгнуть эту водную преграду, правда, без ноши. Родион уверял, что то же самое сумеют сделать и выпряженные лошади. Но у пушки с передком таким образом форсировать ручей вряд ли бы получилось, даже с помощью хорошего быстроходного тягача, поэтому бойцы взялись за постройку моста. Здесь очень пригодилась двуручная плотницкая пила: без неё, только с топором, пришлось бы гораздо труднее. Похлопав по стволам трёх молодых берёзок, Саша с горечью в голосе сказал: «Вы уж извините, родные! Просто так надо». Услышав такое, Илья начал было наигрывать «Во поле берёзка стояла…», но его тут же довольно грубо оборвали.
Повалив деревца, их распилили на брёвна длиной около двух с половиной метров, обрубив с них топором все сучья. С помощью верёвок и перебравшегося на другой берег ручья Родиона их уложили рядом в заранее вырытые лунки в земле. В итоге получилась «проезжая часть» шириной около ста восьмидесяти сантиметров. Её скрепили прибитыми поперёк жердями и обмотали для верности всё теми же верёвками. На всё это ушло без малого шесть часов времени: работа по заготовке материалов быстро утомила бойцов, да и навыков в инженерном деле у них не было. Сначала по переправе прошёл Саша, но она стала как-то подозрительно под ним поскрипывать, поэтому её решили подпереть ещё и снизу. Но сил уже не было, так что эту задачу решили отложить на завтра. Остаток дня прошёл в подготовке ночлега. Рано утром все дружно взялись за дело: сначала лопатами сделали нечто вроде лестницы к руслу ручья, чтобы было удобнее туда спускаться. Срубив ещё две берёзки, приготовили из них две опоры, которые с большим трудом поместили между настилом и дном ручья. Скрип и прогиб «проезжей части» исчезли. Чтобы лошадиные копыта не попали промеж её брёвен, между них насовали веток, земли, а для надёжности покрыли всё это брезентовым полотнищем.
Очень осторожно Родион переправил на другой берег одну за другой всех лошадей под уздцы — мост вновь начал поскрипывать, но выдержал. Затем максимально облегчили пушку и передок, сняв с них боеприпасы, запасные части, инвентарь и принадлежности. Вручную, также с максимальной внимательностью, их перекатили через переправу, сначала передок, а потом и саму полковушку. Когда орудие уже прошло половину пути по «проезжей части», раздался хорошо слышимый треск, но его изо всех сил вытолкнули на твердь земную. Всем троим только и оставалось, что тяжко выдохнуть: «Ух, повезло!» Но времени на отдых не было: гвоздями и обрезками укрепили начавшую «плыть» опору, после чего перенесли всё оставшееся имущество на нужный берег. Своё творение бойцы решили оставить как есть — вряд ли кто-то им ещё воспользуется, только сняли с него изрядно испачканное брезентовое полотнище и верёвки. Загрузив в передок лотки со снарядами и вернув на штатное место прочие вещи и припасы, двинулись дальше.
Чем ближе упряжка подходила к передовой, так всё отчётливей в воздухе чувствовалось разрушающее функционирование войны: звуки канонады стали обретать чёткость, некоторые деревья были явно повалены или изуродованы взрывами. Саша снова достал карту и начал прикидывать дальнейшие действия. Не так уж и далеко от их местоположения была железнодорожная станция, стоило выяснить, кто на ней находится.
Если свои, то поход можно считать оконченным, если же нет, то надо было пересечь рельсовые пути и продолжать движение на северо-северо-восток, вдали от любых дорог. По мере приближения к обжитым местам лес становился более редким, а местность — открытой и болотистой. Даже небольших познаний красноармейца Полухина в вопросах тактики, оперативного искусства и стратегии хватало, чтобы понять простую вещь: наступление ведётся вдоль удобных для того путей. Особенно это касается танков, бронетранспортёров и грузовиков, привязанных к дорогам или к более-менее ровной и сухой местности. Леса и болота — вотчина самой обыкновенной пехоты, а она всегда подтягивается с запозданием к ушедшим далеко вперёд танковым и моторизованным подразделениям. Учитывая крайне невысокий темп продвижения упряжки, она вполне могла встретиться вражеским пехотинцам, однако вряд ли кто из их командиров будет держать значительные силы и оборудовать хорошую связь в нежилой и заболоченной территории. А с одиночным дозором, не ждущим удара с тыла, Саша вполне рассчитывал справиться своими собственными силами.
