Со своей стороны, эти перелёты несколько околемавшиеся гитлеровцы сочли недолётами со стороны русских позиций на передовой, поскольку никак не ожидали огневого налёта со стороны захваченной и вроде бы зачищенной ими территории. Для них результат вылился в значительную потерю времени: на станции на целый час прекратились грузовые операции, поскольку немецкие солдаты по давней уже привычке сразу же изготовились к бою, немедленно бросив все остальные дела. Потом они же долго ожидали отбоя тревоги для продолжения работ. Это, кстати, изрядно замедлило продвижение передовых частей вермахта на том направлении из-за неполученного в нужный момент необходимого снабжения. Предназначенные для этого автомобили были задержаны недалеко от станции, пока не поступили донесения об отсутствии опасности; тем самым нарушился плановый порядок их загрузки или разгрузки. Это привело к небольшому столпотворению транспорта, пробкам и ругани среди водителей и снабженцев: кого обслуживать первым, а кто может и подождать.
Тем самым Саша хоть немножко, но помог целой стрелковой дивизии Красной армии на том участке фронта, дав ей небольшую передышку от вражеских атак Кроме того, его действия стали причиной долгой телефонной перепалки на повышенных тонах между командиром охранявшего станцию подразделения зенитчиков и командиром немецкой батареи полевых гаубиц вблизи передовой. Первый потребовал от второго немедленного подавления обстреливавших его советских орудий, на что получил в ответ: «У нас всё спокойно, со стороны русских огневых налётов нет». Это вызвало целый психоз у зенитчика: «Как так нет?! Вы что там, шнапса, что ли, хватили лишнего?» Артиллерист, зная, что никто в секторе его ответственности не стрелял, грубо послал своего собеседника к военному психиатру только для того, чтобы самому выслушать «Arschloch!» всвой адрес.
Зато уговаривать пехотного гауптмана, капитана в нашей системе воинских званий, также ответственного за охрану станции, зенитчику не пришлось. Это был уже старый кайзеровский вояка, ныне ответственный за тыловые задачи. Его богатый опыт Первой мировой войны навёл обоих на мысль, что русские учинили «инфильтрацию» на этом участке фронта: калибр разорвавшихся снарядов в три дюйма гитлеровцы определили верно, прикинули дальнобойность, направление и выслали туда мотоциклистов на разведку. Но опять же, им и в голову не пришло, что стреляли не со стороны линии соприкосновения немецких и советских войск, откуда якобы произошло просачивание, а из глубины захваченной ими территории. В результате пока противник обшаривал пространство между передовой и станцией, то и дело натыкаясь на своих же солдат, Саша с упряжкой без помех перебрался через полотно железной дороги в подходящем месте и снова углубился в лес. Вечером он внёс в формуляр пушки пройденный путь и расход в четыре осколочно-фугасных гранаты, отметив в «Журнале боевых действий»: «Результат обстрела неизвестен». Скрывшееся за горизонтом солнце отметило завершение еще одного дня похода.
Последующие сутки обошлись без происшествий, но движение пришлось замедлить: ввоздухе часто были самолёты гитлеровцев, поредевшая к началу октября листва уже плохо скрывала упряжку от наблюдения с воздуха. Один из них даже снизился, чтобы рассмотреть подозрительное движение, но у полковой пушки ствол короткий, а хоботовая часть её лафета была загружена походным имуществом, фуражом и покрыта брезентовым полотнищем. В результате лётчик противника не увидел угрозы в одинокой четырёхконной подводе, как он подумал, к тому же над «своей» территорией. С его точки зрения, солдаты вермахта занимались какими-то снабженческими делами в лесу. Он покачал крыльями в знак приветствия и стал резко набирать высоту. Саша понял, что пилот этой одномоторной машины, скорее всего, принял их за немцев. Поэтому красноармеец помахал рукой ему в ответ: пусть и дальше так думает. Зато стоило опасаться уже советской авиации: над оккупированной территорией она без всяких сомнений атакует любую гужевую повозку. И во второй половине дня в небе появились два краснозвёздных И-16, прошедших на низкой высоте на юго-запад. Спустя полчаса один из них, подымливая, вернулся обратным курсом.
