Родиону не потребовалось много времени, чтобы верхом съездить в окрестности станции и увидеть там разгружающиеся воинские поезда немцев. Увы, далеко не все паровозы железнодорожникам удалось угнать или безвозвратно испортить. Деловито с вагонов и платформ гитлеровцы забирали разнообразные припасы и вооружение, слышались свистки локомотивов, выкрики командиров, лязг сцепляемого подвижного состава. Саше стало ясно, что придётся опять продолжать свой поход, но рассказ товарища навёл его на мысль немножко подпортить столь спокойную работу захватчикам. На карте станция была в трёх километрах от небольшого озера, переходящего в заболоченный участок перед лесом, где они находились. Два часа похода — и оно предстало перед глазами бойцов. Заросли высохшего камыша, уже жухлая болотная растительность и предательское похлюпывание под сапогами наглядно показывали, что дальше идти нельзя. Другая сторона озера также поросла деревьями и кустарником, так что станции не было видно, но басовитые гудки паровозов выдавали там её присутствие.
Найдя хорошее и твёрдое место у «своей» опушки леса, Саша приказал готовить орудие к бою. Спустя двадцать минут пушка стояла готовой к открытию огня. Бывший студент, хоть и не планировал вести огонь с закрытых позиций, не смог удержаться от искушения попробовать себя в том, чему его так долго учили в артиллерийской школе. Особых проблем с наводкой по горизонтали не было: на станции то и дело ходил взад-вперёд, а иногда стоял чёрный шлейф дыма — явно работал маневровый паровоз, формируя составы. Его чёрные от несгоревших частиц угольной сажи клубы было хорошо видно в бинокль над вершинами сосен по другую сторону озера. Но за ориентир, который послужит точкой наводки, Саша выбрал красиво желтевшую одиночную берёзу посреди болотца на фоне соснового массива. Как уж она там выросла — непонятно, может быть, туда семена птицы в своё время занесли. Поймав чётко выделяющийся белый ствол дерева в перекрестье панорамы, боец записал его угломер с кольца и барабана прибора. Эту установку надо было строго его выдерживать во время стрельбы. Расстояние до цели Саша определил по карте в три километра и триста метров, а температуру окружающего воздуха — на глаз в десять градусов. Барометра не было, так что сам себе командир принял значение атмосферного давления за стандартные семьсот пятьдесят миллиметров ртутного столба. Посмотрев в таблицы стрельбы и учтя поправки, красноармеец Полухин произнёс: «Прицел шестьдесят семь, шкала ДГ» для себя и «Осколочной гранатой»— для Ильи. По команде «Орудие!» Родион спустил взведённый курок, и снаряд отправился в полёт. Спустя одиннадцать секунд до расчёта донёсся очень сильно приглушенный расстоянием звук разрыва. Его султана или каких-то иных последствий замечено не было. За последующие две минуты дали ещё три выстрела, после чего быстро взяли пушку на передок и отошли в лес.
Эта выходка могла очень дорого стоить Саше в других условиях: умный и умелый враг мог сделать быстро очень и очень многое. Для него не являлись особой проблемой определение огневой позиции одиночной пушки и её последующее уничтожение. Тут был не отдалённый пост с обленившимся от бездействия гарнизоном, на станции находились многое прошедшие гитлеровские войска, имевшие всё необходимое для выполнения этой задачи. Но госпожа Удача широко улыбалась красноармейцу Полухину. Во-первых, звук удалённых выстрелов его пушки был заглушён громкими шумами станционных работ. Как следствие, разрыв первого снаряда стал для немцев полной неожиданностью, в результате чего солдаты противника сначала оторопели, а потом залегли, не пытаясь даже понять, откуда по ним стреляют. Во-вторых, определяя огневые установки на глаз и по гражданской карте, Саша не мог не допустить существенной ошибки: абсолютно предсказуемый результат для уровня его подготовки и сложившихся в той ситуации условий. Все четыре снаряда легли с большим перелётом, от одной до двух сотен метров, не нанеся абсолютно никакого урона врагу. Правда, внезапность появления их разрывов в дотоле спокойной обстановке вызвала нервный тик с икотой у одного из немецких тыловиков, сопровождавшего грузы и никогда до того не бывшего под обстрелом.
