Тем временем секундная стрелка на часах полковника Молодцова подползла к отметке двенадцать, когда остальные показывали без четверти четыре. Григорий Фёдорович выдохнул: «Ну, понеслась!», после чего по телефону и радио всем частям и подразделениям был отдан приказ о начале операции. Как было согласовано со штабом Ленфронта, первыми открыли огонь гаубицы ждавшей прорыва своих стрелковой дивизии. Кромка леса вдали высветилась сполохами дальних выстрелов. Комполка несколько занервничал: это были не его орудия и как они справятся с поставленной задачей, было неясно. Первые же разрывы показали, что на другой стороне сильно осторожничали, боясь перелётом задеть товарищей. Пришлось по радио подбодрить коллег и сообщить им, что они могут стрелять на полкилометра дальше без какой-либо опасности. Спустя три минуты султаны взметнулись уже на позициях врага. Обстрел продолжался полчаса, после чего прекратился, но, не дожидаясь его последних залпов, в темноте вперёд стали просачиваться небольшие группы самых отчаянных бойцов-пехотинцев. Один раз из немецких окопов взмыла ввысь осветительная ракета и застрочил пулемёт, но с передовой раздался раскат выстрела бывшей Сашиной полковушки, пославшей свой снаряд «на огонёк», после чего немецкая огневая точка замолчала. Точно так же были подавлены ещё два пулемёта. Тем самым наглядно были показаны преимущества конной тяги над механической: фураж и подножный корм для лошадей в окружении ещё можно было найти, в отличие от горючего для тягачей, тракторов и автомашин.
Выдвинувшийся далеко вперёд противник так и не успел подтянуть сюда свою артиллерию, поэтому ему пришлось обходиться имевшимися у него пехотными огневыми средствами. Потеряв сразу три пулемёта, немецкий командир решил задействовать свои миномёты, чтобы сорвать попытку наглых русских просочиться к своим. Не прошло и пяти минут, как в воздухе чётко стал слышен отвратительный ноющий звук приближающихся мин. Как только советские бойцы поняли грозящую им опасность, так сразу отошли к своим исходным позициям, пользуясь тем, что неприятельские пулемёты либо были уничтожены, либо молчали, боясь выдать своё местоположение. Чтобы солдатам было легче ориентироваться в темноте, на переднем крае сразу же обозначили нужное направление условленным сигналом «как можно быстрее возвращайтесь назад» из двух красных сигнальных ракет, а затем стали пускать осветительные. Летящим по траектории с высокой крутизной минам нужно много времени, чтобы добраться до цели, так что когда на поле боя появились первые их разрывы, никого там уже не было. Слаженное действие пулемётов и миномётов — верная смерть даже для залёгшего пехотинца, но полковнику Молодцову удалось разорвать эту гибельную связку. А тем временем Лёша-Острый-Глаз уже засёк позицию вражеской миномётной батареи, по которой немедленно отработали уже свои пушки третьего дивизиона. Темнота, опять же, была только ему на пользу, поскольку днём её огонь практически невозможно заметить. А ночью вспышки дульного пламени выдали её позицию. Каждое из орудий дало всего четыре выстрела, но заранее проделанная тщательная работа по определению малейших поправок в установки прицела дала свой результат — миномёты противника умолкли.
После обезвреживания двух своих страшных врагов, вражеских пулемётов и миномётов, стрелковые подразделения начали уже не просачивание, а полномасштабный прорыв. И тогда немецкий командир принял решение использовать свою последнюю имеющуюся на руках козырную карту в этой игре. Он запросил помощь у своих «панцерзольдатен», и спустя пятнадцать минут на поле боя появился свет фар трёх средних танков, которые являются для пехотинца третьим и, возможно, самым гибельным кошмаром. Как только лязг их гусениц стал слышен на теперь уже оспариваемой полосе земли, тотчас же в воздухе вновь появились осветительные ракеты. План врага был прост: используя танки, продержаться до рассвета, а там в дело вступит его авиация и расставит всё по своим местам. Только и тут он недооценил советских командиров. На перерезанном заслоном шоссе с его «ленинградской» стороны показались два советских тяжёлых танка КВ, а гитлеровцам уже не надо было объяснять, что это такое. Тяжёлых зенитных или полевых пушек, которые могли пробить броню советских машин, в радиусе минимум пятнадцати километров от места столкновения не было, и перед немцами замаячила перспектива навеки получить свой кусок жизненного пространства на русской земле в виде безымянной могилы даже без креста и холмика.
