Наступил ноябрь, полк по-прежнему был бледной тенью себя самого двухнедельной давности. Но, по крайней мере, у него вновь появилась материальная часть. Как-то под вечер громко тарахтящий трактор «Сталинец-65» притащил за собой первую 152-миллиметровую дивизионную гаубицу образца одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года. У некоторых бойцов это даже не получалось выговорить сразу, но только не для старшего сержанта Журавлёва. Именно он получил в своё распоряжение первое орудие первого взвода первой батареи первого дивизиона. Когда расчёт собрался в полном составе, первый полковой краснобай расщедрился на целую речь:
— Ну, здравствуй, новая дурында ты моя шестидюймовая! Смотрите, парни: это же младшая сестра нашей старой покойной дурынды! И ствол нам оттягивать нужно будет, контршток этим умникам-инженерам прямо в задницу, и с чёртовым прицелом со стрелками мучиться, банником мозги бы прочистить тому, кто его придумал! Кстати, вот и новшество: вместо забивных сошников съёмные. Так что попробуем, что слаще, хрен или редька? Эй, Сидоров, ты смотри не надорвись их таскать, а то у нас точно небоевые потери будут. Говорил я тебе, что нельзя быть заморышем и есть надо не только, когда дают, а как только представится такая возможность. Не вредно немножко даже и впрок, но обязательно с чувством меры. Можете брать пример с моего здорового аппетита в любых условиях. Ладно, возвращаемся к делу и радуемся — эта штуковина весит всего лишь четыре тонны с хвостиком, а не семь с половиной, так что вертеть её будет чуть легче. Но и стреляет не на семнадцать километров, а только на двенадцать с половиной, так что готовьтесь, отсидеться в безопасности, как раньше, теперь точно не удастся! Всё поняли?!
Присутствовавшие при этом командиры взвода и батареи зашлись от смеха. Но, несмотря на все словесные выверты Журавлёва, в его тираде было много горькой правды, которая явно не понравилась бы создателям орудия. Однако старший сержант был знаком со многими артиллерийскими системами и хоть отличался многословием, но его упрёки были продиктованы главным учителем в такого рода вопросах — опытом боевой работы. Впрочем, не стоило сразу осуждать конструкторов: им многое предписывалось высоким армейским начальством, а в некоторых аспектах было вообще непонятно, как сделать ту или иную вещь. Просто потому, что задача возникала впервые, как следствие в справочниках и учебниках не приводилось примеров её решения. Вот и приходилось доходить до всего своим умом, методом проб и ошибок, которые воплощались в многотонные неудобства на огневой позиции.
Не меньше хлопот было и с пополнением. Часть бойцов оказалась настолько слабыми в грамоте и азах арифметики, что их отрядили заниматься вместе с детьми, раз уж представилась такая возможность. Тех, кто был в этом плане более или менее, разобрали командиры огневых взводов и связистов. Не было проблем только с бывшими шоферами, трактористами и механиками — их сразу определили для работы в автотракторном парке части. Полковая ремонтная мастерская обучала будущих артиллерийских техников на смену ушедшим, а «академикам» достались самые продвинутые солдаты, чтобы вместе с разведчиками растолковать им все премудрости обращения со стереотрубой, буссолью, дальномером, другими приборами, ввести в тонкости методик расчётов и многочисленных тактических приёмов, хитростей и подлостей. То, на что раньше уходило полгода, требовалось освоить за месяц.
