Приходилось соблюдать крайнюю осторожность, но «анабазис» идействия в составе разведгруппы уже сформировали из Саши весьма компетентного в этом отношении военного специалиста. Он постоянно осматривал в бинокль ту сторону, где на пределе видимости читалась первая линия вражеских окопов, и тщательно следил за соблюдением тишины: авдруг на высоте уже есть их разведчики? В его сознании чуть ли не аршинными буквами читалось: «Как можно незаметнее! Вот странно, если тут нет немцев. Такого просто не может быть!» Только убедившись, что путь чист и нет никаких признаков своего обнаружения, боец давал разрешение сопровождающему, также в маскхалате, на разматывание очередного десятка метров кабеля, нужного для передачи сигнала от микрофона с усиливающей акустической и электрической «обвязкой» на звукометрическую станцию. Но за триста метров до нужной точки Саша понял, что враг насторожился: водном месте стал мелькать солнечный блик, так получается, когда наблюдатель поворачивает влево-вправо стереотрубу или перископ, осматривая местность. Выполнение задачи оказалось под угрозой. Пришлось немедленно залечь. Спустя три минуты сначала послышалась немецкая речь, а затем откуда-то слева, из-за холма, появилось два медленно идущих гитлеровца в светло-серых зимних куртках и штанах с тёмными разводами. Один был вооружён карабином и постоянно осматривался в бинокль, а второй тащил за спиной радиостанцию. Они явно искали советских солдат, получив, по всей видимости, указание о подозрительной активности на склоне холма, но пока что ничего не обнаружили. Когда фриц отвернулся, Саша быстро завизировал его в собственный бинокль, оценив дистанцию до него в сто пятьдесят — двести метров. Многовато для пистолета-пулемёта — его пуля, конечно, убьёт или ранит врага, да вот попасть ей в цель тяжело будет.
Тут же шёпотом последовал вопрос напарнику с карабином: «Ты как стреляешь?» Получив в ответ «Не очень», Саша чуть ли не выхватил из его рук оружие: «Дай сюда!» Это шевеление не прошло незамеченным радистом, который рукой привлёк внимание немца с карабином и биноклем, который тут же начал лихорадочно осматривать подозрительное место. Пользуясь тем, что его руки были заняты, а ростовая фигура вражеского солдата всё-таки выделялась на окружающем фоне, бывший студент поймал её на мушку, затаил своё дыхание и нажал на спуск. Раздался выстрел, фриц со сдавленным криком упал на грунт, второй гитлеровец выругался и сбросил мешавший ему вьюк с радиостанцией. Сам он был вооружён только пистолетом, что против снайпера практически ничего не стоит. Именно так вражеский радист расценил происходящее и немедленно плюхнулся в снежный покров и затих, стараясь не шевелиться. Его намерения были понятны: сойти за труп или снежную кочку, избежав тем самым обнаружения. Но Саша, имея бинокль и хорошие ориентиры в виде брошенной радиостанции с пятном крови от подстреленного им солдата вермахта, на это не повёлся.
Практически одновременно к тому же выводу о наличии вражеского наблюдения пришёл и старший лейтенант Фоминых. По полевому телефону он сразу же дал об этом знать своим подчинённым в палатке с оборудованием, откуда немедленно ушла радиограмма в нужное место о затруднениях в процессе решения поставленной боевой задачи.
Но не таков был полковник Молодцов, чтобы не предусмотреть подобный вариант развития событий. Как только в штаб армии поступил доклад от подполковника Сабурина, координировавшего ход операции, незамедлительно был отдан приказ обеспечить дальнейшее выполнение задуманного плана. Гаубицы артполка державшей оборону переднего края стрелковой дивизии тотчас же открыли огонь с небольшим недолётом по первой линии немецких окопов. Однако стреляли они не гранатами, а дымовыми снарядами. День выдался пасмурным, с облачностью средней высоты, но безветренный, потому возникшая после негромких хлопков от раскрытия корпусов этих боеприпасов при ударе о грунт дымовая завеса надёжно укрыла высоту от наблюдения со стороны врага на целых пятнадцать минут.
