Переезд в другое поместье состоялся только через пять дней, ведь довольно сложно сорвать с места полсотни человек, нужно хотя бы вещи собрать, которые за эти месяцы разбрелись по закоулкам обжитых комнат. Потери были неизбежны: расчёски, носки, блокноты, а то и карманные планшеты не хотели переезжать с хозяевами и прятались в самых неожиданных местах. Хорошо, что не пропала ни одна игрушка: мальчишки берегли вещи братьев, наверное, больше, чем отец Иоасаф и падре Марко – дорожные иконостасы. Проще всего собраться оказалось Лене и Лёшке – у них почти не было личных вещей.
– Значит, так, – подхватывая Лёшкину сумку, объяснял Родионыч. – До Москвы доберётесь без проблем. Там вас встретит Владимир, он теперь вместо меня в филиале нача́лит. До места он вас на служебной машине довезёт, а там будете выполнять распоряжения Курьяныча. Всё понятно?
– Всё. – Лёшка ещё раз огляделся, проверяя, не забыл ли чего. – Вы за ребятами присмо́трите? Они же неугомонные, как ходить научились, одну лишь Лену и слушаются.
– Присмотрю, – рассмеялся Родионыч. – Идём, до машины провожу, а то во дворе темно.
Лена в это время перепроверяла вещи мальчишек – они должны были выехать через час, – и тоже давала последние наставления:
– Слушайтесь Мишу, Родионыча и…
– …И родителей, – рассмеялся Митя. – Лен, ты не волнуйся, мы всё помним, всё знаем. Не рисковать, много не купаться и не загорать, но и в четырёх стенах не сидеть. Не перерабатывать, не волноваться, беречь маму Аню. Ничего не забыли?
– Ничего. Вернёмся через две недели, не скучайте без нас.
– А ты Курьянычу привет передавай… – начал было Митя, но его перебил заглянувший в комнату Мишка:
– Лен, машина ждёт! Не волнуйся за этих обормотов.
– Сам такой! – шутливо обиделся Анри. – Хорошей дороги, Лен!
– Погоди минутку. – Шери протянул ей сжатый кулак. – Дай руку. Это тебе и Лёшке.
В её ладонь скользнули две подвески: прозрачные круглые медальоны-линзы размером с ноготь, в которых едва угадывались крохотные фотографии нескольких человек.
– Мишель помог сделать. Тут все мы.
Лена, обняв мальчишек, поспешила в тёмный ночной двор.
Перелёт в Москву, хоть и на пассажирском самолёте, а не спецрейсом, оказался спокойным и скучным. Если сторонники центра не знают, что Лёшка жив, то пусть остаются в неведении, до суда. Так безопаснее. Правда, в Москве пришлось немного поволноваться из-за задержки с багажом. Потом деловито-дружелюбный Владимир, коротко кивнув Лёшке и уважительно – Лене, – провёл их в неприметный минифургон.
– Устраивайтесь. Ехать часов шесть, без остановок, так что тут всё необходимое. Плитка рабочая, продукты в холодильнике, сами обед приготовите. А я за руль, так безопаснее, чем с автопилотом.
Лена буквально расцвела, ведь сколько уже лет не готовила и соскучилась по этому, нудному для некоторых занятию. Да и Лёшка, благодаря Мишкиным урокам, готовить умел и любил. Так что вскоре простенький овощной суп и омлет с сыром были готовы. После почти ресторанной еды поваров Мишеля эти блюда казались невероятно вкусными, по-настоящему домашними.
>
*
<
– Лёшка! Лена! – Курьяныч встречал гостей на крыльце старого – лет сто, не меньше, – деревянного дома, за которым на холме виднелась голубая чёрточка древней колокольни и едва различимо краснело здание конторы.
– Здравствуйте! – оттолкнула его худенькая черноволосая женщина. – Заходите в дом. А ты иди за ребёнком смотри!
Из глубины дома донёсся грохот и нарастающий рёв. Лена на мгновенье остолбенела, так всё напомнило ей первый год в центре, но сразу же отмерла: Лёшка вот, рядом, а там – его младший брат.
Курьяныч кинулся на басовитый обиженный голос, его жена, сбежав с крыльца, по-родственному обняла опешивших Лену и Лёшку.
– Да проходите же! Володь, и ты!
– Не, Ир, меня Алька ждёт. – Мужчина, кивнув ребятам, сел за руль. – Мне ещё мобиль сдавать, а потом на Волокно ехать, хорошо, если до темноты успею.
– Але привет передавай! – Ирина проводила отъезжающий мобиль взглядом и обернулась к растерянно топчущимся на крыльце ребятам:
– Что стоите, родственники? Давайте в дом! Умываться и за стол, ужин стынет.
В тесноватой прихожей стоял памятный Лёшке по первой встрече с Мишкой дух домашнего уюта, складывающийся не из каких-то определённых запахов, а из чего-то неуловимого, свойственного только по-настоящему обжитым стенам, и без разницы, деревянные ли они, кирпичные, или ещё какие-то. Почему-то вспомнилась услышанная от тёти Ани сказка о домовых, и подумалось: а может, то и не сказка вовсе?
– Ну, родственники долгожданные, садитесь за стол. – Встрёпанный Курьяныч, нервно дёргаясь на каждый шорох, осторожно зашёл на кухню:
– Успокоил на время, рисует, можно посидеть.
– Доставай, – так же тихо ответила-приказала ему жена, – то самое.
Курьяныч, прикрыв дверь, чтобы из коридора не было видно, что делается на кухне, откинул толстый ковёр и полез в небольшой люк подпола, вскоре подав оттуда стаканы, коробку с тортом и две пыльные бутылки вина, пояснив удивлённым гостям:
