– Приветствую всех находящихся в этом зале. Сегодня мы собрались для первичного ознакомления с текстом обвинения, предъявленного к идеологии расчеловечивания, частными случаями которой являются разработки научно-исследовательских центров в нескольких странах мира, использование этих разработок частными лицами, общественными и государственными организациями во многих странах, а также деятельность ряда организаций и групп транс- и постгуманистической направленности. Я вижу, что вы, господин Штольберг, хотите что-то спросить? – Латыш усмехнулся, давая понять, что реакция представителя Канады была просчитана заранее.
– Да, хочу! На что вы опираетесь в этом фарсе? Для ваших выдумок нет юридических оснований!
– В своей работе мы опираемся на всем вам хорошо известный Римский статут, а именно часть вторую, главу седьмую, пункты «a», «c», «e», «f» и «k», то есть убийство, порабощение, лишение физической свободы, пытки, обращение в сексуальное рабство или иные формы сексуального насилия и другие бесчеловечные деяния.23
Пока латыш говорил, на большом экране за его спиной высвечивались пункты статута.
– В своей первоначальной редакции седьмая глава предполагает расследование преступлений, совершённых в результате нападения на гражданское население, однако мы считаем правомерным распространить его применение на случаи систематических преступлений против личности, организованные
Он встал в полоборота к экрану, на котором по мере зачитывания пунктов высвечивался текст:
______________
______________
Председатель обернулся от экрана и продолжил:
– Последние два пункта сформулированы всеми экспертными группами независимо друг от друга и повторяются в каждом из трёх самостоятельных заключений. При этом подчёркивается, что действия, характерные для этих двух пунктов, несут угрозу не отдельным личностям или группам людей, но всему человечеству как биологическому виду разумных социальных существ.
Латыш оглядел зал и подвёл итог:
– Это список пунктов обвинения не отдельной преступной организации, а
Он сделал небольшую паузу, во время которой гул в зале усилился, а потом, так же, как Ивеала до этого, чуть повысив голос, продолжил: