Оставшееся до обеда время все провели, обсуждая речи Ивеалы и Бриедиса, но о том, что Секретарь приходил в ложу, никто не знал. Больше всего и аналитиков, и юристов волновала новость о других экспертных группах – о них не знали даже У Ван, Нейбауэр и Мишель.
– Это вполне логично, – привычным уже для всех ровным тоном говорил австриец. – Дублирование позволяет перепроверить выводы каждой группы.
– Но оригиналы документов были у нас! – недоумевал Накамура.
– Они вполне могли изучать копии, – возразил Йегер. – И почему вы не исключаете возможности, что они рассматривали материалы других организаций? Скандал возник из-за деятельности центра, а о том, что произошло на Луне, молчат. Возможно, что похожие организации были выявлены уже после истории с центром. Ну а документы военных компаний – это ведь копии, вы знаете сами.
– Чего гадать, скоро всё узнаем, – махнул рукой американец. – Пошли обедать.
После обеда свидетелей обвинения попросили пройти в переговорные, где их уже ждали адвокаты. Объяснение юридических и процессуальных вопросов затянулось до самого ужина. Под конец этой говорильни головы у всех гудели, словно под колоколом, и единственное, что стало понятно – им всем придётся пройти ещё одну психиатрическую экспертизу, причём с привлечением экспертов противоположной стороны, и множество допросов, опять же в присутствии адвокатов противника и с использованием полиграфа.
– Наконец-то! – кинулись к мальчишкам и Лене Виктор и тётя Аня, которые, как не связанные с центром, считались лишь представителями малолетних свидетелей и не имели права участвовать в суде.
– Всё хорошо, мам, – улыбнулся Анри, но тут же пошатнулся, чуть не упав.
– Вы же дети, вам ещё лечиться надо!
Виктор подхватил его, Мишка с Родионычем, тоже уставшие после встречи с адвокатами, взяли на руки Шери и Митю, а Лёшка – вяло сопротивляющуюся Лену.
– Здесь хоть врачи есть? – Мишка зло обернулся к подошедшему помочь Мишелю.
– Есть, но сейчас не стоит их вызывать. – Швейцарец, тоже несколько часов беседовавший с адвокатами в другой переговорной, был бледен и измотан. – У всех нас обычное переутомление, лучше просто хорошо выспаться.
>
*
<
Начались допросы. Сначала всем ключевым свидетелям обвинения пришлось пройти психиатрическую экспертизу, особенно унизительную для Лены и Лёшки, и проводившуюся в присутствии экспертов обвиняемой стороны. Они, что и понятно, хотели доказать, что ни «образец», ни бывшая сотрудница центра не могут считаться психически здоровыми, а значит, их показания ничтожны.
Лёшка, отлично понимая, что его ждёт, вошёл в переговорную, оглядел комиссию: три врача от суда, один – от обвиняемых.
– Садитесь, – указал ему на стул один из экспертов. – Представляю вам Алексея Львовича Лефорта, голема…
– Этот термин ещё не признан научным сообществом! – возразил эксперт обвиняемых.
– Данный вопрос не входит в нашу компетенцию, я продолжу, с вашего позволения. Перед нами поставлены следующие вопросы: вменяем ли обследуемый; дееспособен ли он на настоящий момент; был ли он вменяем во время событий, о которых его собираются допрашивать; был ли он на то время дееспособен; находился ли обследуемый под влиянием третьих лиц и находится ли он сейчас под чьим-либо влиянием.
– Перечень вопросов формулировали для человека, но нет доказательств, что находящийся здесь объект является человеком. По нашим данным это биообразец с имитацией личности, мало отличающийся по умственному развитию от клеточных культур в чашке Петри!
– И их освидетельствование проведём, если это потребуется для суда! – повысил голос судебный эксперт.
Дальше пошли вопросы, на часть из которых Лешка отвечал уже не раз. Считает ли он себя разумным существом? А человеком? Употребляет ли алкоголь или наркотики? Как относится к себе, к миру, к окружающим? К сотрудникам центра? К его деятельности? К женщинам? К интимным отношениям? К насилию? Кого любит, а кого ненавидит и почему?
Другие вопросы ему раньше не задавали, но они напрашивались сами из-за всей его истории: о его отношениях к Лене и причинах брака. Эксперты пытались повернуть всё так, будто бы Лена влияла на него, и у Лешки явный Эдипов комплекс и психологическая зависимость от жены. Он отвечал спокойно, но показывал, что подобные вопросы оскорбляют и его, и Лену. Но то, что начали спрашивать дальше, едва не вывело его из себя.
– Вы долгое время вступали в интимные связи с женщинами, несколько месяцев состоите в браке, но при этом некоторое время жили с Михаилом Агеевым и не порвали этих отношений сейчас. Как вы это объясняете?
– Он мой
– Следовательно, вы осуждаете подобные отношения и не считаете людей с… – начал было эксперт ответчиков, явно намереваясь вывести из отрицания таких связей отрицание и прав обычных людей и чувство превосходства у Лёшки как у голема.
