Однажды ночью люди проснулись от грохота. Пол и стены тряхнуло так, что попадали лежавшие на прикроватных тумбочках ручки и карандаши, а у некоторых и стаканы с водой.
– Не выходи из комнаты! – приказал моментально проснувшийся Лёшка и выбежал в коридор, из которого раздавались испуганные голоса. Полусонная Лена вскочила вслед за ним, включила тусклую и постоянно мигающую от перебоев электричества лампу и начала лихорадочно собирать одежду. Вспомнилась ночь, когда погибли мальчишки, показалось, что она снова задыхается, свет лампы плыл перед глазами, накатила волна страха: «она снова слепнет».
Лёшка вернулся через полминуты.
– Возьми одежду и выходи. Али вас проводит.
– А ты?!
– Мы с Мишелем. Быстро!
В коридоре толпились перепуганные люди. Тётя Аня и Катя успокаивали мальчишек, вцепившихся в самую большую ценность в их короткой жизни – в тряпичных друзей, одетых в новые модные штаны с карманами: в этих карманах-сумочках хранились игрушки погибших братьев. Кто-то поддерживал бледного У Вана.
– Идите за мной! – протолкался вперёд встревоженный Али.
– Иван, Мишка, Лёшка, Стэн, Накамура, Ганс… – раздавался в другом конце коридора голос Мишеля, непривычно резкий, металлический. И ещё резануло ухо, что он впервые назвал парней и Родионыча сокращёнными, а не официальными именами.
Толпа в коридоре разделилась на две. Большинство шло за Али и безликим сотрудником СГМ, связанные с конторой мужчины бегом направлялись к лифтовой площадке, на которой теперь темнел обычно запертый проём чёрной лестницы.
Виктор дёрнулся было за сыном, кто-то остановил его:
– Вы там помешаете. Отвечайте за детей!
Тускло освещённая лестница, идущая куда-то вниз, в пропахший пыльным бетоном сумрак. Медленно спускающиеся люди. Кто-то помогал Лене – она не видела, кто. Кто-то нёс мальчишек. Такой же тускло освещённый коридор, тяжёлая металлическая дверь, за ней – просторное низкое помещение. Лена, неосознанно прижимая к груди свою и Лёшкину одежду, растерянно оглядывалась. Ей казалось, что она вернулась в лабораторию центра. Ряды кроватей, длинный голый стол со скамьями вместо стульев, в дальнем конце виднеются двери в уборные и душевые.
– Папа, – прошептал побелевший от волнения Анри, вцепившись в нёсшего его Виктора. – Папа, это как лаборатория…
Рядом с Леной раздался негромкий голос, и она, не зная языка говорящего, неожиданно для себя поняла сказанное: «Это бомбоубежище».
– Устраивайтесь, – всё так же спокойно приказал Али. – Не волнуйтесь. Скоро вы вернётесь в свои комнаты. Прошу не задавать никаких вопросов! Жюль, остаётесь с людьми, я – наверх.
Лена опустилась на ближайшую кровать, сжалась, уткнулась лицом в Лёшкину одежду. И, скрутив в себе забирающий силы страх, встала.
– Вы Жюль? Чем я могу помочь?
В это время Лёшка, уже одетый в облегчённый бронекостюм, стоял в незнакомом коридоре, слушая отрывистые распоряжения Мишеля.
– Мы ещё не знаем, что произошло. Охрана готовится отбивать нападение, на внутренние помещения людей не хватает. Просим вас заступить на дежурство. Иван, Накамура – в аппаратную, я дам вам доступ к системе охраны.
Через несколько минут Мишель и прибежавший откуда-то снизу Али исчезли на лестнице. Родионыч распределял людей по коридорам. Лёшка попал в группу вместе со Стэном и Йегером, Мишка – с Марком и индейцем.
Потянулись минуты ожидания. Пол иногда подрагивал, но больше ничего не происходило. Давили неизвестность, страх за родных, ощущение безнадёжно уходящего времени.
– Отбой! – В коридоре показался припорошенный бетонной пылью, но целый и совершенно спокойный Мишель. – Справились. Кое-кого даже удалось захватить. Спасибо за помощь.
Лёшка сначала не понял, за что спасибо. Ведь ничего не произошло. Они просто стояли в коридоре, и всё. Навалилась детская растерянность и неимоверная усталость. Рядом раздался успокаивающий голос Стэна:
– Первый раз в обороне, так?
Лёшка молча кивнул, поймал взгляд писателя, и тот ответил на незаданный вопрос:
– Пойми, Алексей, помощь не в том, чтобы драться, а в том, чтобы они знали – на нас можно положиться. И порой стоять вот так, готовым к бою и не зная, будет ли этот бой, намного тяжелее, чем сражаться. Но это необходимо. Всегда! Пойдём нашим помогать, они там так за нас боятся, им хуже всего.
– Я знаю. – Лёшка тряхнул головой, отгоняя слабость. – Когда боишься за других и ничем не можешь помочь.
– Ну как вы тут? – раздался от двери весёлый голос Родионыча. – А уютно устроились. Не волнуйтесь, всё в порядке.
Лена, как раз в этот момент вместе с несколькими женщинами готовившая на стол, оглянулась, едва не выронив упаковки со сладкими галетами: ей на мгновенье показалось, что среди вернувшихся мужчин нет Лёшки и Мишки. Но оба уже проталкивались вперёд.
– Лен… – Лёшка, одетый в странный тёмный комбинезон, обнял её, согнулся, уткнувшись в её волосы. – Лен, всё хорошо.
– Ага, – выдавила она, загоняя поглубже комок слёз. И, через силу улыбнувшись, обернулась:
– Садитесь чай пить. Всё готово.
