А ещё была просто зима, первая настоящая зима для Лёшки. С пусть и довольно тёплой, сырой, но всё же снежной погодой, с игрой в снежки (парни из отряда быстрого реагирования превратили её в полноценную тренировку), с катанием на лыжах (великолепная вещь для развития ловкости и выносливости) и с ежедневной чисткой снега во дворе – Мишка настоял, чтобы этим занимались исключительно они с Лёшкой, и дворник с наигранным вздохом выдавал им по утрам лопаты. Эти незатейливые развлечения и вроде бы простая, но видимая и ценимая всеми работа тоже приносили парню незнакомую раньше, но огромную радость.
Лёшка улыбнулся, вспомнив новогодние праздники: скоро уже два месяца, как они закончились, а он всё возвращался мыслями к тем чудесным дням, – взглянул на серое, сыплющее сырым снегом небо и вошёл в небольшой холл старинного дома-«свечки». Их квартира находилась на пятнадцатом этаже.
В ней почему-то оказалось темно, хотя Мишка был дома – его рабочий экран светился. Но сам он сидел, не двигаясь, и даже не услышал возвращения друга.
– Миш, что случилось?
– Машу убили… – Парень сам был почти неживой от горя.
– Кого?
– Жаклин. – Мишка всё-таки повернул голову, взглянул на Лёшку пустыми глазами. – Её на самом деле Машей звали. Она как-то в спектакле играла, вот и приклеилось «Жаклин».
Лёшка тяжело сел рядом – ноги отчего-то стали ватными, сказанные другом слова казались выдумкой, ошибкой.
– Как убили?!
– Милиция брала торговый центр. – Мишка говорил ровно, словно бы даже спокойно. – Жаклин там работала не просто так. Она лейтенант милиции, собирала сведения о наркотрафике. Комплекс был одной из опорных точек торговцев наркотой, а потом, с твоей помощью, выяснилось, что и секс-куклами, и многим другим. Айша – ну, Кэт – не только владела элитным борделем, но и руководила всей торговлей в нашем регионе, почти всю Западную Сибирь контролировала. Её хотели взять по-тихому. Это почти получилось – никто не успел её предупредить. Но она умная, сволочь, почти всё предусмотрела, только вовремя уйти не смогла. Они взяли заложников – детей в кинозале. Жаклин пошла на обмен, смогла вытащить двоих, самых маленьких. Когда эту мразь взяли штурмом, отбили детей – к счастью, они все живы – нашли Жаклин. Её забили ногами. Вот официальное заключение, её муж мне прислал.
Лёшка, даже не успев осознать, что у Жаклин был муж, взял выпавший из руки друга лист бумаги, стал читать. Список несовместимых с жизнью травм, описания отпечатков мужской обуви на теле.
– Денис!
– Что? – Мишка спросил всё так же ровно.
– Только он умеет так бить! Я видел его тренировку. Тогда как раз привезли новые спарринг-манекены, он хвастался ударом. Такой же список травм, но там стояла программа взрослого мужчины, спортсмена… И он выполнял все приказы Кэт, на самом деле был её цепным псом. Она его из-за этого особо ценила. И дала приказ. Это Денис!
Лёшка уронил бумагу и впервые в жизни, если не считать раннего детства, захотел плакать. Но лишь вздохнул, восстанавливая дыхание:
– Я принесу выпить. Она… была первым моим другом.
– У неё дочка осталась, пять лет всего, маму ждала… – Мишка всё также сидел, уставившись в экран и снова ничего не видя. – Маша с мужем развелась, из-за работы. Женька с ним. Маша хотела после этой операции перейти на бумажную работу, к Сашке вернуться, дочку воспитывать.
Лёшка встал, ушёл на кухню. Где-то была водка, ещё с Нового года осталась. И, кажется, нужен хлеб. Вдруг ему вспомнился косоглазый улыбчивый Митька, потом – облезший от времени Мяв. Надо купить девочке игрушку. Она не спасёт от боли, но всё же поможет. Надо купить игрушку. И вернуть Мяву его хозяйку.
После смерти Жаклин всё изменилось. Первой и самой заметной стала «смена ролей»: до этого главным был Мишка, поддерживавший и учивший Лёшку, служивший «мостиком» между ним и остальными людьми и спасавший его от серости одиночества. Теперь ему самому требовалась поддержка. Психологи – тоже люди и горе переживают так же тяжело, как и все. Мишка хорошо работал, вроде бы вполне нормально общался с людьми, не замыкался в себе и не срывался, но Лёшка знал – друг на пределе. И видел по утрам не собранного, спокойного специалиста, каким его знали в конторе, и не серьёзно-озорного парня, открывшего ему дверь в первый день знакомства, а измученного бессонными ночами и душевной болью друга, которого нужно было спасать от того же одиночества и пустоты, какие мучили Лёшку. Тогда он впервые доверился не советам, не логике, а интуиции и потащил Мишку на тренировку к бойцам. Парни знали о смерти Жаклин и всё поняли сразу, нагрузив Мишку так, что к вечеру он еле шевелился от усталости, но смог выплеснуть в спортзале хотя бы часть копившихся в нём боли и ненависти.
На второй день таких тренировок обоих парней вызвал Родионыч.
