Мишка всегда был рядом. Не как профессионал-психолог – как друг, как старший брат. Подсказывал, объяснял, что к чему, учил верить себе и людям. И подкидывал сложные задачки: описывал какую-нибудь ситуацию и просил Лёшку объяснить, как бы он поступил на месте того или другого человека из этого случая, почему, что чувствовал бы. Отчасти это был психологический тренинг, но больше – помощь старшего брата, не отстранённого, а переживающего за Лёшку, подсказывающего, почему это правильно, а это – нет. Случаи бывали разные, от застрявшего на дереве котёнка до преступлений, но чаще обычные «мелочи», из которых и состоит жизнь. Лёшка пытался понять, что и как делать, на чью сторону встать. Это давалось с трудом: у него не было опыта, а имевшийся скорее мешал, искажая мир, словно кривое зеркало. И выправлялось это искажение очень тяжело. Но всё-таки выправлялось.
Иногда, когда выдавалась свободная минутка, он читал. И как-то спросил Мишку: почему тот не советует ему книги? Ведь они учат быть человеком – так говорят все. И почему против того, чтобы Лёшка смотрел даже очень хорошие фильмы?
– Если ты с самого начала не человек, тебя не научит ни одна книга. Вспомни историю: одни, прочитав Евангелие, спасали людей, но столько же было и тех, кто убивал за веру. И так во всех религиях. Чего же ты хочешь от обычной книги? Тебе чтение принесёт пользу, но у тебя сейчас нет времени. Обычный человек читает не очень много, но лет с пяти, и за годы успевает прочесть сотни, а то и тысячи книг. Тебе нет и трёх лет, ты не успел ещё освоить то, что знают даже первоклашки, ты уникален и вынужден учиться иначе, чем большинство. Надеюсь, когда всё закончится, ты сможешь читать и смотреть фильмы. Пока что фильмы тебе вредны: они задают штампы поведения, мимики, движений, тебе это опасно. Ты и так слишком много чужого перенял за свою жизнь, поэтому сначала себя пойми, потом уже будешь учиться по фильмам.
– Значит, мне пока нельзя читать?
– Можно, если есть время. Могу посоветовать что-нибудь. Что интересно?
– Я помню несколько названий, слышал от отца и Лены. Может…
– Говори. – Мишка заинтересовался. – Наверняка книги хорошие, но подойдут ли они тебе прямо сейчас?
Лёшка перечислил несколько названий, и друг улыбнулся:
– Все книги очень хорошие, но полгодика подожди, у тебя пока маловато опыта, чтобы понять их, только время потратишь. А вот «Белый пух» очень советую. Книга небольшая, написана лет сорок назад, как раз отца лучше поймёшь. И заканчивается она хорошо. Ну и детские книги читай – они все хороши, и взрослым бы их почаще перечитывать, может, умнее стали бы. Заумь всякую читают, а про нормальные человеческие отношения забывают, хотя бы что такое дружба. Видишь, список и сложился. Тебе на год точно хватит, с нашей-то работой. Пойдём ужин готовить, мы ведь свободные люди, не рабовладельцы, и сами себя обслужить можем. Картошку чистишь ты.
За такими беседами, редкими, но ставшими жизненно необходимыми звонками родителей Мишки, которые всё сильнее привязывались к странному другу сына, за работой, учёбой и тренировками незаметно подошёл Новый год – первый настоящий праздник в Лёшкиной жизни. В центре его не отмечали: зачем «образцу» такое развлечение? А отец и Лена, наверное, не рисковали привлекать к себе внимание. Лёшка смутно помнил, что что-то всё же было – небольшие застолья и мелкие подарки друг другу, но и только. В торговом комплексе праздник номинально был: всё украшалось ещё в ноябре, повсюду стояли искусственные ёлки, звучала особая музыка. Но всё украшательство и суета – Лёшка понимал это и тогда, – предназначались лишь для того, чтобы продать побольше залежалых товаров. Психующие, с безумными глазами, покупатели, рёв не получивших того, о чём мечтали, детей, пустые комедии и голоаттракционы никак не вязались с настоящим праздником.
Теперь он увидел совсем другой Новый год. Первым напоминанием о приближающемся празднике стали самодельные украшения в конторе. Их с удовольствием мастерили все, устроив даже небольшой конкурс, в котором победила уборщица тётя Маша, сделавшая великолепные ватные игрушки в старинном стиле. Ещё был праздничный ужин, карнавал для молодёжи (обоим парням та же тётя Маша и повариха Ирина сшили мушкетёрские плащи – просто, но приятно), разные конкурсы. И никто не требовал дорогих подарков, наоборот, радовались самодельным, простым. Контора, вопреки массовой моде, сохраняла старинные традиции и, наверное, поэтому сохранялась сама: люди работали не ради престижа и высоких зарплат, которые в полузабытой организации стали нереальной мечтой, а ради того, чтобы видеть – они, их дело, их дружба нужны. Та дружба, которая восемьдесят лет назад смогла остановить исконников. Этот праздник тоже стал для Лёшки учёбой, показал, что общение и искренний интерес друг к другу во много раз дороже любых денег и роскошных подарков, которые он ещё недавно считал признаком любви своих пассий.
