Лёшка слышал его последние слова, уже сидя в вертолёте. Их с Мишкой врачи не гнали, как остальных бойцов, и молча уступили место у стены: «не путайтесь под ногами». Вертолёт поднялся над зданием центра, пошёл к городу.
– Мужчина, – один из врачей потряс Лёшку за плечо, – вы знаете пострадавших?
Лёшка, ненадолго выходя из навалившегося после боя ступора, назвал имена Лены и медсестры.
– Остальные – големы. Имён детей не знаю, видел их очень давно. Они… очень талантливы. Мужчины – тоже големы, мои клоны, но их, наверное, недавно… сделали. Я вижу их впервые. Что с Леной и детьми?
– Сильное отравление угарным газом. К счастью, ни у кого нет отёка мозга. В остальном – пока ничего не могу сказать.
Во дворе госпиталя носилки выгрузили и повезли в реанимацию, где уже ждали лучшие врачи страны, удивляясь про себя, как всё неожиданно совпало с их конференцией. Лёшку с Мишкой не задерживали и сейчас, кто-то из медперсонала дал им халаты, показал, где можно сесть. Лёшка сел в традиционно жёсткое больничное кресло и застыл, отключившись от мира. Ему оставалось лишь ждать. Мишка снова взял всё на себя, выясняя, куда направили раненых бойцов, где разместили големов, и к чему вообще готовиться. Потом принёс другу поднос с едой:
– Ешь!
Лёшка качнул головой.
– А ну ешь! Это приказ!
Парень взял пластиковую вилку, подхватил кусок чего-то съестного, стал жевать, не чувствуя вкуса. Мишка, пристроившись рядом и расправляясь со своей порцией, негромко заговорил:
– Центр взят, все документы, договоры, контакты с представителями власти и бизнесменами – у нас. То же самое и в других странах. Задержка лишь в Канаде – там пока вечер, штурм начали только что. Но скоро всё закончится и там. Утром люди проснутся в другом мире. Хотят они этого или не хотят,
Лёшка не боялся, у него сейчас вообще не было эмоций. Он думал о том, как в той лаборатории стояли кресла. Тогда, в первое мгновенье, ему показалось, что они похожи на цыплят, ищущих защиты под крылом наседки, но это было не так. Все кресла были повёрнуты в сторону двери: мальчишки не искали защиты, а пытались защитить Лену. Маленькие, слабые, они делали то, чего никогда не делал он. Отец учил его, что нужно защищать слабых, но Лёшка пропустил эти слова мимо себя. Их не учил никто – они поняли это сами.
Но почему Лена сидела в том кресле? Что с ней произошло? И когда?
Он сжимал в ладонях зайца – он так и не выпустил эту игрушку из рук. Весёлый косоглазый Митька улыбался знакомой улыбкой и молчал. А Лёшка вспоминал. Давно устаревшую модель медицинского экзоскелета на полу бокса – это был её экзоскелет. Спускавшиеся с потолка над каждой из детских кроватей экраны на гибких держателях, висевшие рядом с ними сетки энцефалографов: центр уже много десятилетий пытался разработать методику обмена мыслями с помощью интерфейса и без вживления имплантов в мозг, но всё никак не получалось, только простейшие сигналы «да-нет, внимание». Маленькие перчатки, заменявшие мальчишкам обычные клавиатуры. Лена за эти годы сотворила чудо, превратив беспомощных уродцев в обычных, пусть и слабых детей. А он чуда сделать не смог. Не смог спасти их.
– Прекрати! – Лицо обожгла пощёчина. Лёшка поднял взгляд. Мишка стоял над ним, глядя полными злости и сострадания глазами. – Прекрати! Ты сделал больше, чем мог!
– Вот вы где! – К ним быстрым шагом подошёл измотанный, но всё ещё довольно живой Курьяныч. – Родионыч передал приказ: сдать бронекостюмы, привести себя в порядок, охранять детей и девушку. Ваша одежда. Алексей, марш в душ! Он вон там.
Лёшка послушно встал и, уходя, успел уловить негромкие слова Мишки:
– Охранять, пока этот дурак в себя не придёт?
– Да, – хмыкнул тренер. – Об остальном мы позаботимся.
После душа Лёшка немного пришёл в себя и, отдав Курьянычу костюм, спросил:
– Что сейчас там?
– Ад! – устало усмехнулся Курьяныч. – Аналитики из Москвы и Ленинграда разбирают документы, учёные пытаются понять, как работает техника, к тому же нужно поддерживать процессы в родильных камерах. Кое-кто из учёных сотрудничает с нами – поняли, что так есть шанс хоть немного себе срок скостить. Големов – тех, что в родильных камерах, – хотели делать «муравьями» и «секс-куклами», но на мозги ещё не воздействовали. Наши спецы думают воспитать их по твоему образцу. Тяжело им придётся, но вырастут нормальными людьми, не дебилами, как…
Курьяныч запнулся, потом перешёл на другую тему:
– С тем мозгом плохо. Помочь ему нельзя, убить – ни у кого сил не хватает. Учёный тот в себя пришёл, о своей гениальности кричит, о развитии науки. Его омоновцы охраняют, кто лаборатории не видел: наши его порвут, если доберутся.
– Сколько всего произошло… – Лёшка снова проваливался в отрешённость от мира. – За два часа…
