Следующие часы Лёшка провёл, ходя по палатам новых големов и подменяя работавшего с шести утра и вконец замотанного Мишку. Требовалось объяснять врачам и санитарам, кто это вообще такие – искусственно созданные люди. Големов оказалось много, особенно учитывая небольшие «производственные мощности» центра. Семь выживших клонов Лёшки – двое со второго уровня и пятеро с первого. Все – с ущербным разумом, спокойные, послушные, словно роботы, ничего не боящиеся, ничему не радующиеся, ничего не хотящие. И почти четыре десятка из других «партий»: грубоватые крепкие «муравьи» и среднего роста, сухощавые и темноволосые парни и девушки, предназначавшиеся для использования в качестве «секс-кукол». Они почти не пострадали от газа (на первом уровне его концентрация была очень мала) и сидели в своих палатах, бессмысленно глядя в стены и реагируя только на чёткие приказы: «Встань, ешь, иди сюда».
– Их нужно в психиатрическую больницу, здесь им не место, но на них требуется оформить хоть какие-то документы, – негромко объяснял дежурный врач. – Вы знаете, как с ними общаться? Мы за вчерашний день намаялись. У них очень странная реакция на окружающее, психиатры сталкиваются с подобным впервые.
– Нет, не знаю. – Лёшка смотрел на красивых бездумных девушек в одинаковых больничных пижамах – словно посадили в комнату семь кукол. – С такими я не сталкивался, их сделали позже. Сколько им, не знаете?
– Ваши коллеги вчера нам звонили, сказали, что нашли какие-то документы, и что их всех… сделали месяца два назад и как раз готовили к продаже. Дикость какая-то!
– Тогда им сейчас психологически должно быть около двух лет, если их делали по той же методике, что и меня. Умеют сами есть, ходить, одеваться, и всё.
– Ещё они умеют говорить, в основном отвечать на простые вопросы. Но не только это. – Врач побледнел, потом так же быстро покраснел и под конец пошёл пятнами. – Их учили сексу, всех – и девушек, и парней. Приходится прикасаться к ним очень аккуратно, иначе они сразу… готовы. Их что – эти два месяца?..
– Скорее всего их учили дистанционно, ещё до рождения. – Лёшка вспомнил свои тренировки через спарринг-манекен. Врач слушал, не до конца ещё веря всему этому.
– Да, я знаю методику восстановления утраченных двигательных функций через подключение к такому «аватару», но чтобы этот способ предназначался для подобного?! Как нам теперь быть?
– Думаю, если некоторое время их не провоцировать, рефлексы забудутся. Советую быть осторожнее не с этими, а с охранниками – их наверняка тренировали, как и меня, но более жёстко, на прикосновение они могут отреагировать ударом. Я плохо разбираюсь в медицине, знаю лишь то, что пережил сам.
Лёшка ещё раз взглянул на девушек, невольно вспомнив подслушанный разговор Кэт с её компаньоном. Они бы без сомнений поставили клейма на лица «секс-кукол».
– Скажите, их можно нормально воспитать, сделать людьми?
– К сожалению, нет. – Врач прикрыл дверь в палату. – Их всех ждут десятилетия в психбольнице. Возможно, они смогут освоить какую-нибудь простую работу – помогать садовникам в парке или уборщикам, санитарам. Но и только, полноценного разума у них нет.
В палате мальчишек было тихо и сумеречно, в свежем воздухе едва заметно чувствовался аромат полевых цветов – букет стоял на тумбочке у окна.
– Мы специально его поставили, – тихо объяснила медсестра. – У детей аллергии на пыльцу нет, и они ведь никогда не видели цветов, не знают их запаха. Пусть порадуются.
Лёшка, стоя у полуоткрытой двери, смотрел на детей – бледных, никогда не видевших дневного света, даже во сне не доверявших миру, хмурившихся и сжимавших прижатые к груди кулаки. На подоконнике лежали единственные их вещи – горстка крохотных игрушек, пластиковых и самодельных, – всё, что бойцы штурмовой группы смогли найти в лаборатории. Парни тогда обшарили все углы, сами, без чьей-либо просьбы.
– Когда они проснутся? – Лёшка обернулся к врачу.
– Пусть ещё сутки поспят. Им это не повредит. Мы за это время сможем подготовиться к тому, что им сказать. Ваш друг ночевал здесь, обещал, что и дальше будет смотреть за ними. Он ведь психолог?
– Да. – Лёшка прикрыл дверь. – Очень хороший психолог.
– Но здесь особый случай. – Мишка подошёл так тихо, что никто его не заметил. – Таких ситуаций раньше не было и, очень надеюсь, не будет больше
Родители Мишки приехали во второй половине дня и, не разобрав оставленные в гостинице вещи, поспешили в госпиталь, появившись в тот момент, когда Мишка с Лёшкой обсуждали, как сказать мальчишкам о смерти братьев. Тётя Аня, мягкая, тёплая, принёсшая с собой домашний уют, подкатилась к Лёшке и, обняв его, заплакала, уткнувшись вроде бы ему в грудь, но из-за разницы в росте получилось, что почти в пояс.
