– А ну тихо! Вы в больнице, а не в раздевалке! – прикрикнул Мишка. – Выражаться на тренировках будете, здесь за языками своими дурными следите. Головы у вас на плечах толковые, вот пусть они слова выбирают, а не то место, каким сейчас думаете!
Те двое бойцов, что во время штурма смогли первыми пробиться на нижний уровень, не дёргались – им обоим досталось больше всего. Бронекостюмы пули останавливают, да, но полностью погасить энергию удара не могут, да и когда в тебя стреляют в упор из пистолета-пулемёта, ни один костюм полностью не защитит. Так что у парней были и переломы рёбер, и ушибы лёгких, и пусть и поверхностные, но многочисленные ранения груди и живота, и ни тому, ни другому особо шевелиться не хотелось. Первые дни они проспали под действием обезболивающих и снотворных, теперь же лежали, иногда для поднятия настроения шуточно переругиваясь или травя неприличные анекдоты, и очень обрадовались заглянувшим к ним Мишке с Лёшкой.
– Ну что там? Не зря я рёбра-то ломал? – Пашка дышал с трудом, морщась от боли в пусть и зафиксированных тугими повязками, но всё равно «игравших» при каждом вздохе рёбрах.
– Не зря. – Лёшка присел к нему на кровать. – И спасибо за учёбу, дверь с первого раза вскрыл.
– Ты? – Пашка усмехнулся. – Ты же кнопку взрывателя от п… пуговицы отличить не можешь!
– Не могу. – Лёшка кивнул, поддержав грубоватую шутку. – Но дверь вскрыл. Благодаря вам, ребята. Если бы не вы, мы бы не успели.
– Говорят, много погибших? – Второй парень, Сашка, приподнялся на локте. Ему дышать было легче, потому что основной удар пришёлся на живот, и ребро пострадало только одно.
– На нашем уровне одиннадцать, почти все дети погибли, – тихо стал рассказывать Мишка. – Но тех, кого они только начали делать, мы спасли всех, там человек пятьдесят будет, когда родятся. Воспитаем их нормальными людьми. Так что ты, Паш, из своих рёбер не одну дуру капризную, а почти сотню человек сделать смог бы.
– Эх, где моя дура-то… – Пашка слабо вздохнул. – Не пускают её сюда, хорошо хоть по видеосвязи поболтать удалось, и сынишку увидеть. Говорите, там пятьдесят големов растут? Моя сказала, что где один сын, там и двух воспитаем, а?
– Не надо. – Лёшка вспомнил своё детство. – Ты со мной на тренировке был, знаешь мою силу. А представь, если я, да пусть даже Мишка, но без мозгов ещё. Не знаю, как отец с Леной это выдержали. Твоему Владику три, да? Что такой дурак, как я, с ним сделать может, просто играя?
– Понял. – Пашка задохнулся от боли. – Всё, дайте отдохнуть.
– Спасибо вам, ребят, – Лёшка встал, – за всех спасибо!
Парни заканчивали обедать, когда Мишке позвонила мать. Тот выслушал, улыбнулся Лёшке:
– Скоро приедут, им сейчас пообедать нужно и отдохнуть с дороги. Лениной бабушке-то уже за восемьдесят, да и мама вымоталась – слишком всё переживает. Просили нас у палаты Лены подождать, будут примерно через час. Так что время есть, бери вторую порцию. Нам теперь сил нужно больше, чем во время штурма.
Родители Мишки и бабушка Лены подошли к палате не через час, а почти через два. Тётя Аня, усталая и немного бледная, улыбнулась парням:
– Простите, что задержались.
– Вы с дороги отдохнули хоть? – Мишка поддержал мать, помог ей сесть на банкетку, Лёшка кинулся было к Нине Ивановне, но ей помог Виктор.
– И отдохнули, и пообедали, и ещё кое-что успели сделать. Лёша, Миша мне вот это чудо дал, сказал, что это твоя игрушка. Может, я зря это сделала, но вчера успела отдать его в чистку. – Тётя Аня протянула ему Митьку – уже не замурзанного, а выглядевшего почти новым и кое-где аккуратно заштопанного. – Ты не сердишься? Миша, как ты и просил, привезла твоего друга. Вчера забыла из сумки достать, прости. Держи.
На банкетке теперь сидели две игрушки: рядом с бело-розовым Митькой посвёркивал пластиковыми глазами довольно крупный медведь из коричневого вытертого вельвета.
– Вы просили привезти Мява. – Нина Ивановна спокойным внимательным взглядом смотрела на обоих парней. – Леночка о нём говорила, верно? Возьмите, молодой человек.
Лёшка взял протянутого именно ему кота, провёл ладонью по знакомому свалявшемуся меху. Женщина улыбнулась:
– Это же вы приезжали ко мне осенью? Только выглядели иначе.
– Да. – Он ответил хрипло от смущения. – Простите, что обманули вас.
– Вы тогда искали Леночку, я это сразу поняла. – Нина Ивановна говорила очень серьёзно и мягко. – И открыто прийти не могли. Вы успокоили меня тогда, я поняла, что не одна за неё волнуюсь. Можно мне к девочке?
– Да, она сейчас не спит. Пойдёмте.
– Вы идите. – Виктор кивнул жене и придержал Лёшку за рукав. – Мы там будем лишними. Миш, где дети? Нам лучше пойти к ним.
Мишка повёл отца к мальчишкам, а Лёшка остался у палаты Лены, потому что могла потребоваться его помощь, да и проводить потом обеих женщин нужно будет. Тётя Аня, взглянув на него, сгребла зверей, мягко вынув из рук парня кота.
– Ты посидишь здесь? Хорошо.
