Они пробыли у Лены совсем недолго, и вскоре вышли, вроде бы улыбающиеся и бодрые, но когда дверь в палату закрылась, тётя Аня опёрлась о стену, бледная, разом ослабевшая, и только с помощью Лёшки добралась до банкетки.
– Сейчас, надо посидеть. – Она достала из кармана баллончик с сердечным аэрозолем, вдохнула лекарство, откинулась головой на стену. – Что же они сделали?!
В голосе женщины слышались еле сдерживаемые слёзы. Нина Ивановна села рядом, обняла её за плечи:
– Успокойся, Анечка, нам нельзя волноваться. Дети живы, это главное, и им нужна наша помощь и любовь. Если мы будем так сильно всё переживать, то сами свалимся, а этого никому не нужно.
– Да, мы должны держаться. – Тётя Аня попыталась выпрямиться, улыбнуться.
– Нет, милая, не держаться, а жить, радоваться каждому дню, думать и о себе тоже. – Пожилая женщина говорила очень тихо и ласково. – Какая им польза, если мы себя изматывать будем? Они же всё видят. Когда Оленька погибла, я тоже сначала думала, что надо держаться ради Леночки. А она умница, маленькая ещё была, а сказала то, что я на всю жизнь запомнила: «Когда ты так на меня смотришь, мне плохо делается, а ты потом таблетки пьёшь. Ты живи, и я буду жить, а то ты заболеешь, и я одна буду». Пойми, Анечка, им нужны не наши жертвы, а мы – здоровые, радующиеся миру. Они очень хорошо чувствуют обман и наше состояние. Не надо делать их виноватыми в том, что нам плохо, ведь тогда жертвы не мы приносим, а они. Нужно жить самой, а не только ради кого-то. Ну, успокоилась? Лёшенька, ведь вас так зовут? Вы не проводите нас к мальчикам? И помогите с игрушками. Леночка попросила их мальчикам отнести. Она уснула, вы не волнуйтесь.
Лёшка хотел помочь тёте Ане, но Нина Ивановна отмахнулась: «Я сама», – и кивнула на бело-серо-коричневую горку зверей. Парень сгрёб игрушки и пошёл по коридору, показывая дорогу и стараясь приноровиться к медленным шагам обеих женщин.
В палате мальчишек звучал смех. Это было странно, невероятно, ведь они только утром узнали о смерти братьев. Но все трое смеялись, слушая рассказ Виктора. Привыкшие за свою жизнь к боли и потерям, они научились ценить крохи радости, и теперь смеялись, впервые вот так открыто и беззаботно. Но на вошедших в палату людей все трое взглянули серьёзно и настороженно. Мишка и Виктор познакомили их с женщинами, и на лицах мальчишек снова появились улыбки, особенно радостные и тёплые, когда они смотрели на Нину Ивановну. Бабушка Лены – это невероятно, сказочно и прекрасно! А потом они увидели в руках Лёшки Митьку. Лёшка растерянно стоял, не зная, куда положить игрушки, как разделить их между детьми: их трое, и игрушек тоже три, но…
– Лёша, посади их на окно, – тихо попросил Шери. – Мы их не поднимем, они для нас тяжёлые, а так смотреть будем. Это Мяв, да? Лена о нём рассказывала. А это кто?
Мишка взял из рук Лёшки своего медведя и немного шутливо представил:
– Это мой лучший друг и тёзка, его тоже зовут Мишка. Ему уже тридцать лет, он очень умный. И он хочет жить у вас, потому что я вечно занят, а ему скучно и нужны верные друзья. Примете его к себе?
Лёшка ожидал, что после приезда Нины Ивановны ему придётся переселиться в палату к мальчишкам, а то и в небольшую гостиницу рядом с больницей, но пожилая женщина, отозвав его в сторону, попросила:
– Я уже старая, девочке помочь не могу, за мной самой присмотр нужен. Анечка человек очень хороший, но слишком она эмоциональна, это тоже пользы не принесёт, только расстроит Леночку. Медсёстры здесь опытные, помогут девочке, обиходят её, за это я не волнуюсь. А вы, Лёшенька, беспокоитесь за неё, и, если потребуется, и поддержите, и защитите. Не смотрите на меня так, молодой человек. Знаю, что могут сказать – что неприлично это. Но я жизнь прожила и научилась разбираться в людях. И вы, и Мишенька и волосинки на её голове не тронете, я это вижу, а обо всём остальном медсёстры позаботятся. Пойду я, отдохнуть надо. До утра оставляю Леночку на вас!
Лёшка проводил её к лифту, около которого уже ждали Виктор и тётя Аня, и долго стоял, глядя на закрывшиеся за ними хромированные двери.
– Ты что, брат, окаменел, что ли? – толкнул его Мишка. – Что тётя Нина сказала? На нас Лену оставила, да?
– Да. – Лёшка, отмерев, взглянул на друга. – Я думал, она здесь ночевать будет.
– Она человек умный, знает, что её слёзы Лене видеть не стоит. Пойдём поужинаем, и разбегаемся по палатам. Я мальчишкам сказку обещал, а Лена наверняка с тобой поговорить захочет.
Мишка ошибся: Лена с Лёшкой почти не говорила, только удивилась немного, что бабушка разрешила ему ночевать в её палате, и, как показалось Лёшке, обрадовалась этому. Но лишь ненадолго прикрыла глаза – это сейчас заменяло ей кивок – и, спросив разрешения, включила экран:
– Миша, мальчики, можно я послушаю? Мне тоже интересно.
