Расчёт Курьяныча был верен: у любого нормального человека страх за себя отступает перед страхом за другое, беззащитное существо. Кричать было бесполезно, а идти на помощь – необходимо. Не десять, а почти двадцать шагов, в озеро, навстречу чёрному чужому живодёру. Но мальчишки, пережившие слишком многое, думали не о ледяной воде, не о том, что у них нет сил противостоять взрослому мужчине, а о почти переставшем шевелиться мешке. И все трое, даже не осознавая, что делают, прошли эти почти двадцать шагов и вцепились слабыми руками в пропахшую дымом и лесом куртку незнакомца.
– Не смейте! Пустите его! Не смейте!
С берега уже спешили парни и Курьяныч, и незнакомец, оттолкнув в воду и так уже не стоявших на ногах мальчишек и забыв о мешке, бросился бежать. Промокших и моментально продрогших ребят подхватили на руки и поскорее отнесли домой, в уже протопленную баню. Мешок, разумеется, тоже не забыли, и его содержимое – трёх двухмесячных щенков – обеспечили тёплыми подстилками и хорошей едой.
– Всё, всё, все живы, – успокаивал плачущего Митю Мишка. – Обсохнут, отогреются, и будут бегать так, что не угонитесь на своих креслах.
– Угонимся, на ногах угонимся! – Шери, уже осознав, что они сделали, к счастью, так и не понял, что всё было подстроено, и радовался, что смог побороть страх и спасти щенков. – Мы ходить научились!
Хорошая, сухая и чуть морозная зимняя погода сменилась «гнилой» весенней мокретью, целыми днями с неба сыпал то ли мокрый снег, то ли ледяной дождь, ещё недавно искрящиеся сугробы стали напоминать груды серой грязи, старательно расчищенные дорожки превратились в миниканалы, по которым даже самый отчаянный пацан не отважился бы пустить лодочку. Мальчишки сидели под крышей, потому что, даже научившись ходить, они ещё были слабы и бо́льшую часть дня ездили в креслах, а те на залитых водой тропинках точно бы утонули. Но ребята не скучали, ведь теперь у них появились и хвостатые друзья, за которыми требовался глаз да глаз.
Щенков безуспешно пытались удержать в коридоре, но они носились по всему первому этажу, оставляя всюду лужи и «мины», и уже начинали пробовать на мелкие молочные зубки мебель и обувь. Это в сказках щенок – умное существо, послушное, воспитанное и беззаветно преданное хозяину, а в реальности любой щен – бестолковый зубатый младенец, требующий к себе постоянного внимания и любви. И тем, и другим эта мохнатая троица была обеспечена в полной мере, но в результате проказила с ещё бо́льшим размахом.
– Ну что мне с тобой делать? – Курьяныч держал за шкирку рыжего, в подпалинах, вредителя, весело и бестолково смотревшего на мужчину карими глазёнками и совершенно не желавшего выпускать из зубов лёгкий домашний туфель. – Отдай! Ну не пороть же мне тебя, гад ты мелкий. Ты же дитё безмозглое. Отдай, говорю!
Лёшка, опершись плечом о косяк и усмехаясь, смотрел на тренера. Часы показывали пять утра, Курьяныч встал, чтобы проверить посты, а Лёшке просто не спалось.
– Ему, значит, взбучку давать не хотите, а нас тогда за малейший промах зуботычинами награждали?
– С утром! – Курьяныч наконец отнял у щенка обмусоленный туфель. – Вы взрослые люди, а это – мелочь пузатая и бессловесная. Вы человеческих слов понимать не хотите, а он – не умеет. Его наказывать не за что. Ты чего подскочил-то?
– Пройтись захотелось. – Лёшка натянул куртку. – Вроде, ночь ясная, приморозило. Хочу перед рассветом на звёзды глянуть.
– Ну идём. – Курьяныч толкнул дверь. – Тут ледоступы нужны, или коньки!
– Ничего, справимся. – Лёшка взглянул на зеркально поблёскивающую под светом редких фонарей дорожку. – Всё спросить хотел: откуда щенки?
– Да паршивая история. – Курьяныч осторожно, не полностью распрямляя колени и переваливаясь как пингвин – самая безопасная походка на льду, – направился в сторону проходной. – В соседней деревне алкаш живёт, у него лайка была, породистая, но он за ней не смотрел совсем. Она от «дворянина» ощенилась, щенки уже глаза открыли, на улицу выползать стали, и тут хозяину в голову стукнуло, что они не породистые, и собака испорчена, чистокровных щенков больше не принесёт. Знаешь ведь этот бред. Собаку пристрелил, а щенков топить понёс. Нет бы сразу, слепых, а так уже взросленьких в мешок кинул, да к проруби. Наши парни как раз в магазин заехали, ну и видели всё, успели мешок выловить. Двое щенков уже утопли, а эти вот ещё барахтались. Мы хотели их на поиск наркоты и взрывчатки натаскать – у таких бастардов ума побольше, чем у породистых, – а тут как раз ребята со своими страхами. Вот и сошлось всё. Я знакомому кинологу позвонил, он знает, как, не пугая, утихомирить щенка. Он всё и сыграл.
– А как придумали это всё?
