– Это старый способ, его многие знают. Спроси у Мишки, он тебе профессионально объяснит. А по-простому так. Когда паралич нервный, или страх у человека, сильное потрясение помогает. Я такое сам видел. Мы на границе служили, пацанами ещё, и ЧП произошло: у парня парашют основной не раскрылся. Запасной сработал, да парня того, Мамеда, от страха переклинило – даже с постели встать не мог, высоты бояться стал. Надо было из части в госпиталь везти, да на машине: о «вертушке» при его страхе и речи не могло быть. Поехали: я водителем, врач, Мамед, и две машины сопровождения. Неспокойно тогда в тех местах было, Афган близко, а его уже сто лет как замирить пытались. Ну, сначала всё нормально шло, а потом рвануло. Мина там оказалась, настроенная так, чтобы под второй машиной сработать, плюс ещё зажигательная гадость, самопальная какая-то. Дальше плохо помню, только что горит всё вокруг, стрельба, а Мамед меня из кабины вытаскивает. Потом оказалось, что врача контузило, меня ранило сильно, а Мамед не пострадал. И тогда ему о страхе своём забыть пришлось, нас вытаскивать, пока бак не рванул. Он потом ещё и за руль сел – на шедшей за нами машине водилу тоже посекло. Вот и вышло, что я его должен был в госпиталь доставить, а на самом деле он меня привёз.
– И что с ним потом стало? – Лёшка осторожно ступил уже не на ровный, а на бугристый лёд.
– Через год его всё-таки пулей зацепило, сильно, он и ушёл из армии. В Дагестане живёт, семья большая, кафе своё, а какой он плов готовит! Мы до сих пор дружим, я, как женился, первенца Мамедом назвал. Тёща против была, да я слово дал. А у него первенец – Петька, в мою честь.
Курьяныч, поскользнувшись, взмахнул руками, но всё-таки удержался на ногах, и закончил рассказ:
– Ну а способ этот не со всеми срабатывает. Если человек – сволочь, ему уже ничто не поможет. Ребята – настоящие люди, я в них уверен был, потому и предложил.
– Понятно… – Лёшка, найдя пятачок относительно нескользкой дорожки, остановился, наблюдая, как ночная чернота неба постепенно сменяется предутренней фиолетовой глубиной. – Вы хороший учитель, Курьяныч.
– Хорошего учителя делают хорошие ученики, так что не подводите. Пошли к КПП.
Если мальчишки уже начали ходить, то Лене врач всё ещё запрещал вставать на ноги: только занятия в бассейне, и всё!
– У неё не слабость, не недоразвитость организма, как у ребят, а серьёзное повреждение спинного мозга. Мы стимулируем работу мышц, восстановили чувствительность, но передача сигнала от мозга к ногам нарушена, – объяснял Арсений Денисович. – Вопрос не в мышечной силе – сейчас у девушки всё с этим почти в норме, – и не в её желании, а в том, насколько восстановились нервная система. Не пройдёт или запоздает сигнал, и Лена упадёт, а это ей крайне опасно.
Лена будто и не обращала внимания на кресло, и была всё так же спокойно-доброжелательна, искренне радуясь успехам мальчишек и словно не вспоминая о своих бедах. Но Лёшка, зная, сколько боли и стремления жить скрывается за этим спокойствием, всё больше боялся за девушку.
Закончился март, ветреный, с постоянными сменами погоды от почти январских морозов к сырым оттепелям, а то и дождю, и начался апрель, на удивление ясный и тёплый. Дорожки в лесу обсохли, на прогретых солнцем пригорках пробивались первые подснежники и сон-трава, на ветках вербы распустились серые пуховые комочки. Мальчишки считали всё это чудом и то осторожно, медленно и неумело ходили по тропинкам, то носились повсюду в креслах, и всё свободное время проводили в играх с щенками. Парни тоже старались почаще бывать на свежем воздухе, даже умудрились раза два позагорать, укрывшись от холодного ещё ветра за стеной главного корпуса. А потом приносили Лене букетики первоцветов, радуясь её светящимся счастьем глазам. Нина Ивановна, Риша и тётя Аня предпочитали смотреть на лес через открытые по теплу окна оранжереи, сидя в плетёных креслах и тихо беседуя о готовке, рукоделиях и воспитании детей (Риша любила похвастаться успехами своих погодков-старшеклассников – двух сыновей и дочери). Никому в такие минуты не хотелось думать о том, что происходит за пределами этого маленького мирка, охраняемого бойцами конторы, словно это зачарованное царство из старых легенд.
Лёшка, чуть щурясь от яркого солнца, стоял у окна в комнате Лены и ждал, пока девушка поставит в воду принесённые им подснежники. В уже просохшем и по-летнему зазеленевшем дворе, весело смеясь, играли мальчишки, подстраховываемые от серьёзных падений Мишкой, Виктором и Курьянычем. Вокруг них со звонким лаем носились заметно подросшие щенки.
– Лёш…
Он вздрогнул от неожиданного прикосновения, потому что привычного жужжания моторчика кресла не было. Обернулся и увидел радостные глаза Лены. Девушка
– Ты с ума сошла?!
