Ленка прекрасно знала о моей вспыльчивости, поэтому заводя свои дразнилки, всегда была начеку, заранее готовясь задать стрекача. Стандартная развязка включала в себя погоню, которая чем дольше длилась, тем больше охлаждала мой пыл. Когда я в конце концов догоняла Ленку, меня удовлетворяла чисто символическая месть: достаточно было один раз толкнуть – и опять у нас устанавливался мир.
Ленка очень любила играть со Светкой. Вероятно, ей нравилась мягкость ее характера, столь отличавшаяся от моего крутого нрава. Светка тоже была не прочь проводить время с Ленкой, но мне каким-то чудом удавалось противостоять их обоюдному желанию. Я постоянно вклинивалась между ними и разрушала их идиллию. Ленка была моя, и делить ее я ни с кем не собиралась. Случались и эксцессы: однажды Ленка со Светкой напали на меня и стали обливать водой из самодельных брызгалок. Это был первый и последний раз, когда они себе такое позволили. Я долго раздумывать не стала: схватила стоявшее неподалеку ведро и окатила их обеих с головы до ног. В результате Светка из-за хлипкости организма заболела ангиной и две недели пролежала дома с температурой под сорок. И опять на меня пришли жаловаться – бабка Купцова. Она обозвала меня хулиганкой и напророчила мне криминальное будущее. На маму мрачные предсказания не произвели впечатления. Из всей истории она выудила то, что считала важным, а именно угрозу моему здоровью. «И часто вы занимаетесь таким обливанием?» – с тревогой в голосе принялась она допрашивать меня, едва за гостьей закрылась дверь. Я свою маму изучила вдоль и поперек, успокоить ее не составило труда: «Нет, только один раз было, и я сразу переоделась в сухое!» «Сразу в сухое?» – недоверчиво переспросила она. «Ага! – подтвердила я. – А Светка в мокром осталась, оттого, наверное, и заболела!» «Умница! – погладила меня по голове мама. – Иди возьми в шкафу витаминку». Никакие муки совести не помешали мне насладиться кисло-сладким вкусом аскорбиновой кислоты. Ну прямо-таки ни малейшего намека на них не было! Напротив, чувство, близкое к злорадству, заполняло мое сердце, кипело, клокотало и стучало в висках.
Оно взросло во мне как раз благодаря маме. Вины Светки не было абсолютно никакой. Разве что косвенная. Светка просто слишком хорошо училась, была чрезмерно послушной и правильной девочкой, и моя мама при каждом удобном случае ставила ее мне в пример: «У тебя по русскому языку четверка, а вот Светочка круглая отличница!», «Посмотри, как Светочка аккуратно причесана, а у тебя-то во все стороны патлы торчат!», «Светочка бабушке помогает, а ты когда последний раз воду принесла?» И дальше в том же духе. Эффект родительских поучений был, к сожалению, сугубо негативным – подпинывания не порождали во мне желания стать лучше, добрее, красивее и благороднее.
Мамина привычка поминать Светку всуе объяснялась не только желанием избавить меня от многочисленных недостатков. На самом деле, это было проявлением чрезмерного уважения к семье Купцовых, пронесенного нами через три поколения и дошедшего до автоматизма. Дедушка первым освоил это отношение к соседям по участку и передал его по наследству маме, а она передала эстафетную палочку мне. Купцовы испускали какие-то неизвестные науке флюиды, которые особым образом действовали на нашу семью. Купцовы вовсе не важничали и не пытались смотреть на нас сверху вниз (по крайней мере, при встрече). Мы как-то сами выбрали их своим ориентиром. Их семья была для нас неисчерпаемым источником вдохновения, на них мы держали равнение, строя собственную жизнь. Ну а они не возражали. Короче, между нашими семьями образовалась замечательная гармония.
Бесполезно было бы искать истоки этих неравноправных отношений в социальных или интеллектуальных различиях. Дед Купцов всю жизнь проработал агрономом, а бабка – фельдшером в местной больнице. Мои же предки трудились в области народного образования: бабушка учительствовала в начальной школе, а дедушка преподавал историю в старших классах. Так что все они были обыкновенными сельскими интеллигентами. Связь с Купцовыми у бабушки с дедушкой зародилась и окрепла задолго до рождения мамы, когда они, будучи молодоженами, в самом начале тридцатых годов только приехали в Сосновку и поселились рядом с ними, старожилами села.
