– Кто это? – спросил Вернер фон Шлиден. – Генрих Гейне?
– Разве офицер вермахта позволил бы себе читать стихи поэта, причисленного эсэсовцами к еврейскому племени и потому запрещенного в Тысячелетней империи? – усмехнулся Фридрих фон Герлах. – Нет, Вернер, это «Заблудшие» Андреаса Грифиуса, крупнейшего поэта Германии, да и Европы тоже. Он жил в семнадцатом веке, Вернер, и оттуда видел то, что произошло с нами сейчас. Нет, он прав, Грифиус. Лишь «смерть прозреть заставит нас и силой вытащит из дьявольского круга…»
«Запутался парень, – подумал фон Шлиден. – Теперь ты, кажется, созрел для серьезного разговора. Но начинать его следует не сегодня и не вдруг. Подожду до приезда в Кёнигсберг. Кажется, из Герлаха кое-что может получиться…»
Он понимал, что практической пользы от Фридриха, рядового штабиста, будет немного, но соображения Януса по поводу этого человека не исчерпывались только желанием использовать обер-лейтенанта в своих делах. Вернеру нравился Герлах: Янусу импонировал его острый, не желающий мириться с обыденным и привычным ум, доброе сердце и тщетные попытки вырваться из круга, в котором Герлаху надлежало пребывать с рождения. Но для себя Вернер еще не решил главную задачу. Янус не мог с полной уверенностью утверждать, что духовный портрет Герлаха, написанный им, соответствует истинному внутреннему облику обер-лейтенанта.
«Подождем еще немного, – подумал Вернер. – Все это не так просто».
Неслышно упал ком снега, и зеленая лапа ели выпрямилась и задрожала.
– Вот так бы сбросить с себя то, что носишь на сердце, – задумчиво произнес Фридрих фон Герлах. – Кстати, – продолжал он, – о тех генералах. Вы, верно, тоже читали, как геройски сражались они под Прейсиш-Эйлау в 1807 году?
– Конечно. Об этом знает каждый гимназист, а уроженец Пруссии, как вы, Фридрих, тем более. Я, правда, родом из Баварии, но историю этого сражения знаю неплохо.
– Неплохо? – усмехнулся обер-лейтенант. – Вы наивный чудак, Вернер. Не было никакого геройства, есть только памятник этому. Во-первых, сражались с Наполеоном русские войска, которых Фридрих Вильгельм III пригласил спасать Пруссию от разгрома…
– Ну об этом-то я знаю, – сказал Вернер. – Но ими командовал все-таки Бенигсен…
– Бенигсен… Ха! После первой атаки Наполеона под Янковом он увел армию к Кёнигсбергу, оставив в арьергарде конные эскадроны русского генерала Багратиона. Именно они позволили армии отойти без потерь и занять позиции для контратаки у Прейсиш-Эйлау. Конница Багратиона да казаки Платова едва не захватили в плен самого Наполеона. И в битве при Фридланде, полгода спустя, именно Багратион основательно пощипал французов. Я читал мемуары Наполеона: император считает, что только этот русский обеспечил успех обеим операциям. Но его имени нет на том памятнике. Я родился в этих местах, Вернер, люблю свою Пруссию, но я согласен со своим дядей. И давай еще выпьем, Вернер…
Янус пожал плечами и налил вино в дорожные серебряные стаканчики.
– Себе я поменьше, Фридрих, – сказал он. – Мне вести машину.
Обер-лейтенант будто не слышал товарища. Он рассеянно смотрел в окно автомобиля.
– Вам не попадалась, Вернер, брошюра «Расовая политика», изданная ведомством рейхсфюрера? – спросил вдруг фон Герлах.
– О чем в ней идет речь? – спросил фон Шлиден, хотя и знал, что имеет в виду Фридрих.
– Это по сути дела краткое изложение идей, высказанных рейхсминистром Розенбергом в своем фундаментальном опусе «Мир XX века». Пособие для эсэсовцев.
– Но я служу в вермахте, Фридрих, – заметил с улыбкой Янус.
– Я, слава богу, тоже, – буркнул обер-лейтенант. – Но брошюру эту читал. Кстати, нам с вами, Вернер, стоило пожалеть о том, что мы не входим в СС, именно СС – особый союз нордических мужчин. А коль мы к нему отношения не имеем, Вернер, то уже в силу этого факта исключены из наивысшей из всех рас, которая «не приспосабливается к миру, а накладывает на него свою печать». Пока не поздно, давайте вступим в Schutzstaffeln, дружище. Только тогда мы с полной искренностью и, отметьте, полным правом сумеем взять на вооружение наш общий германский лозунг: «Один народ, одна империя, один вождь!» Хайль Гитлер, Вернер!
– Перестаньте паясничать, Фридрих, – поморщился гауптман. – Вам это вовсе не к лицу.
– Вы правы, дорогой Вернер, – помрачнев, сказал Фридрих фон Герлах, – мне это действительно не к лицу. А вам известен приказ рейхсфюрера, который он издал еще в 1931 году?
– Я полный профан в делах PCXА, – улыбнулся Янус, – и такое положение меня устраивает.
