2. Ответственность за уничтожение возлагается на военные командные инстанции в отношении всех военных объектов, включая дорожные сооружения и средства связи, на гауляйтеров и государственных комиссаров обороны в отношении всех промышленных предприятий, предприятий коммунального хозяйства, а также всякого рода материальных запасов. Войска должны оказывать гауляйтерам и государственным комиссарам обороны необходимую помощь в выполнении стоящих перед ними задач.
3. Настоящий приказ немедленно довести до сведения всех командиров. Все распоряжения, противоречащие данному приказу, утрачивают свою силу.
Багровый от обильного количества алкоголя, выпитого за столом, в расстегнутом мундире, Гельмут отбивал в такт ножом по столу, другой рукой обнимая за талию хорошенькую Лизхен, подругу Ирмы, несколько презрительно посматривавшую на оберштурмфюрера: Ирма терпеть не могла эсэсовцев вообще, Дитриха в особенности.
Вернер фон Шлиден довольно улыбался: вечер получился отличный. Стол был отменный, напитков достаточно, а сделать это в осажденном Кёнигсберге не так-то просто. И Лизхен с Гельмутом быстро нашли общий язык. Слава аллаху, вино и женщины хорошо развязывают язык.
Вскоре после того как пришел Дитрих, Ирма вышла на кухню. За нею следом поднялся майор.
– Что у тебя общего с этим мерзавцем? – зло спросила она, швыряя тарелки с закуской на поднос.
– Ирма, дорогая, ведь мы договорились с тобой! Будь умницей… Ты ведь знала, что будет Гельмут. Так надо, пойми меня. Бери пример с Лизхен. Она просто расцвела при виде такого бравого молодца.
– Лизхен – курица. Может быть, и мне прикажешь строить ему глазки?
– Перестань, Ирма. Ты хозяйка в этом доме, и веди себя как хозяйка.
Вернер обнял Ирму и притянул к себе.
– Ты у меня хорошая, добрая, умная, – сказал он. – Знаешь, не всегда приходится делать то, что тебе нравится… Я очень устал сегодня, очень устал, маленькая. И будь повеселее.
– Ты знаешь, Вернер, сегодня произошла странная история, – сказала Ирма. – У меня есть двоюродный брат, его зовут Альфред, Альфред Шернер. Он давно служит в СС, еще до войны. Вернее, служил…
– Погиб на фронте? – спросил фон Шлиден.
– Тут все не так просто, – задумчиво произнесла Ирма. – Я была еще маленькой девочкой, а мой кузен вовсю уже разгуливал по Тильзиту в коричневой рубашке. Потом перебрался в Кёнигсберг, позднее забрал свою мать, тетю Ильзу, отец его погиб под Верденом… За все это время мы почти не виделись с Альфредом, но я помнила, что в мои детские годы он всегда был добр ко мне. И вот месяц назад я узнаю от тети Ильзы, что штурмбаннфюрер Альфред Шернер погиб смертью героя на Восточном фронте. А сегодня…
– Что произошло сегодня, моя маленькая? – ласково спросил Вернер.
– Сегодня я встретила Альфреда на Шиденбургштрассе!
– Ты обозналась, Ирма, – недоверчиво улыбнулся Янус. – В нашей армии, а в СС особенно, учет покойников налажен на высоком уровне. Ошибочное извещение исключено. Ты попросту обозналась!
– Я сама так подумала, когда он, этот мужчина, опирающийся на массивную трость – наверно, ранен в ногу, – сказал мне голосом Альфреда: «Извините, фройляйн, только у меня другое имя».
– Ты окликнула его?
– Конечно! Ведь это же был Альфред! Но этот человек не признался.
– И что было потом?
– Вот это и не дает мне покоя, Вернер. Когда я извинилась перед ним, этот человек вдруг подмигнул мне и прижал палец к губам. Нет, Вернер, это был Альфред Шернер! Но почему извещение о смерти? Почему он, офицер СС, разгуливает по Кёнигсбергу в гражданской одежде?
– Тут может быть два варианта, Ирма, – спокойно ответил ей Янус. – Первый. Ты ошиблась… А подмигивание этого типа надо отнести к попытке вступить в контакт с такой хорошенькой девушкой.
– Он сразу повернулся и ушел.
– Успокойся… Второй вариант. Твой кузен выполняет особое задание. И про вашу встречу никому ни слова! Надеюсь, ты не успела еще рассказать обо всем тете Ильзе?
– Не успела… Ты один знаешь об этом.
– И хорошо, и прекрасно. Не тревожь старуху. Она поднимет шум и сорвет задание сына. Забудь об этой встрече. Твой брат погиб на Восточном фронте. И все! Твой брат погиб… Запомнила?
– Да, – сказала Ирма.
– Умница, – сказал Вернер и нежно коснулся губами ее щеки.
– А теперь, малыш, пойдем к нашим гостям.
