– Что ж, – сказал оберст, – может быть, это и не так. Но согласитесь, что предупредить вас я был обязан…
– А за это вам спасибо. Предупреждать друг друга – долг истинных наци.
Шестьсот девяносто лет простоял Кёнигсберг в устье реки Прегель. Шестьсот девяносто весен прошумело над кровлями его крыш. И самой безрадостной была весна сорок пятого года.
Основанный в 1255 году, после успешного похода богемского короля Оттокара, союзника Тевтонского ордена, против пруссов, Кёнигсберг и назвали в честь Оттокара – Королевская гора. Он быстро сделался важным торговым городом, поскольку через устье Прегеля имел прямой выход в Балтийское море. Когда первая столица тевтонов – город Мариенбург – отошла в 1457 году к Польскому королевству, Кёнигсберг стал резиденцией гохмейстера, предводителя псов-рыцарей, а затем столицей, с 1525 по 1618 год, прусских герцогов.
Здесь был основан университет, в котором читал лекции великий Кант, и здесь же выстроены три линии фортов, делавших город неприступным. Отсюда распространялась реформация, и этот город прусские юнкера называли «пистолетом к виску России». В Кёнигсбергском университете, открытом еще в 1544 году, преподавали профессоры Якоби, Бессель, Бэр, Бурдах, Лер и Розенкранц. И отсюда же были родом гауляйтер Эрих Кох и Герман Геринг, наци № 2.
Советские войска стояли у стен Кёнигсберга. После разгрома Хайльсбергской группировки маршал Василевский освободившиеся части и соединения, огромное количество боевой техники и артиллерии перебросил к столице Восточной Пруссии. Он выдвинул перед фронтом основную задачу – готовиться к штурму.
Застыли в оцепенении испещренные осколками и снарядами Королевский замок и собор 1332 года с примыкающим к нему с северной стороны портиком из белого мрамора, с надгробием, под которым покоился прах великого философа. Ждали штурма здания биржи на берегу Прегеля, дикие звери, сидевшие в клетках одного из лучших в Европе зоопарков, тысячи мирных жителей и тысячи солдат вермахта, головорезы из СС и русские военнопленные, подготовленные к последнему и решительному бою со своими тюремщиками подпольной боевой организации «Свободная Родина».
Кёнигсберг готовился к обороне. Его гарнизон превышал сто тридцать тысяч человек, не считая фольксштурмистов и мобилизованного на оборонительные работы населения.
Столетиями укреплялась прусская твердыня. Здесь каждый дом был превращен в крепость. Многочисленные форты и доты, пятьдесят километров противотанковых рвов, четыре ряда окопов с блиндажами в три и четыре наката, окутанные спиралью Бруно – колючей проволокой.
Артиллерия Кёнигбсерга состояла из ста двадцати четырех артиллерийских и минометных батарей, не считая тридцати пяти тяжелых минометов и сотни шестиствольных установок.
Пятнадцать пушек стреляли снарядами в тысячу килограммов на сорок километров.
Восемьсот шестьдесят два квартала в городе – и каждый из них связан друг с другом единой оборонительной системой.
Подвалы домов соединены переходами. Весь город пронизан системой подземных ходов. Под землей электростанции, лазареты, склады боеприпасов.
Город лихорадочно готовился к обороне. Третий Белорусский тщательно готовился к штурму.
Крейсляйтер Кёнигсберга Эрнст Вагнер:
Комендант крепости Кёнигсберга и командующий войсками генерал Отто фон Ляш:
«
Верховный главнокомандующий Красной армии:
«
Когда Вернеру фон Шлидену передали, что его вызывают в гестапо, слышавшие это сослуживцы многозначительно переглянулись.
Вернеру недавно присвоили майорское звание и назначили временно исполняющим обязанности начальника отдела вооружения. Такой прыжок вверх, через должность заместителя, вызвал кривотолки и определенное чувство отчужденности к фон Шлидену у его коллег. Правда, внешне все выглядело весьма субординационно, пресловутый немецкий порядок соблюдался неукоснительно, но Вернер прекрасно понимал, что говорят о нем сослуживцы за спиной.
Вот и сейчас, не успела захлопнуться за ним дверь, как в отделе на все лады принялись обсуждать возможные причины вызова новоиспеченного майора в гестапо.
По городу Вернер фон Шлиден шел пешком, многие улицы были перекрыты баррикадами, колючей проволокой и рогатками. На машине его путь удлинился бы в несколько раз.
Вернер не знал, зачем его вызывают в гестапо, но днем раньше звонил Вильгельм Хорст и предупредил, что хочет его видеть у себя.
Майор Вернер фон Шлиден пересек площадь перед Северным вокзалом и вошел в узкий проулок, в глубине которого находилось здание главного отдела гестапо. Теперь дорогу сюда перекрывал полосатый шлагбаум, охраняемый четырьмя эсэсовцами: они стояли парами с каждой стороны.
Один из них проверил документы майора и лениво показал рукой, что тот может пройти по тротуару с левой стороны, где не было ограды.
