В приемной Хорста Вернер уже не увидел той миловидной женщины в форме шарфюрера СС, кажется, ее звали Элен, вспомнил майор, которую он заметил прошлой осенью, во время первого визита к оберштурмбаннфюреру.
Вместо нее за пишущей машинкой возвышался здоровенный парень с гривой рыжих, почти огненных волос, в черном мундире, который был ему явно тесен. Черная повязка пересекала его лицо, закрывая левый глаз.
Вернера никто не встречал ни у входа, ни в приемной. Рыжий циклоп не обращал на фон Шлидена ни малейшего внимания и стучал на машинке.
Майор в нерешительности остановился, хотел было обратиться к одноглазому секретарю, но в это время дверь из кабинета Хорста отворилась, и оттуда вышел оберштурмбаннфюрер. Увидев Вернера, он, улыбаясь, приветствовал его, обнял за плечи и повел к себе.
– Вот что, майор, – сказал Хорст, когда они уселись поудобнее и закурили, – нам, или точнее, мне лично необходимо вот такое количество взрывчатки.
Он протянул фон Шлидену исписанный цифрами листок.
Вернер быстро пробежал его и откинулся на спинку кресла.
– Ого! – сказал он. – Куда так много? Ведь этого хватит, чтобы взорвать весь Кёнигсберг…
– Не преувеличивайте, Вернер. И полегче с такими заявлениями. Так уж и весь Кёнигсберг… И не задавайте лишних вопросов. Вы должны представить мне списки частей и отдельных складов, где мы возьмем эту взрывчатку. Разбросайте общее количество так, чтоб в частях ничего не заподозрили. Мое задание санкционировано высшим начальством и для вас абсолютно секретно.
– И я снова буду вас сопровождать?
– Нет, в этом необходимости нет, майор. Ваша задача сугубо техническая. С остальным мы справимся сами. Итак, помните – завтра…
– Будет выполнено, оберштурмбаннфюрер! – ответил Вернер. – Этот листок я могу взять с собой?
– О да, только не потеряйте. Потом отдадите его лично мне. Так сказать, в собственные руки.
– Я могу идти? – сказал Вернер.
– Подождите, Вернер…
Хорст как-то странно взглянул на майора.
Уже поднявшийся было из кресла Вернер фон Шлиден внимательно посмотрел на оберштурмбаннфюрера и снова сел.
– Где-то вы были неосторожны, Вернер, – сказал Хорст. – Должен сказать, что я нарушаю служебный долг, но вы мой друг, Вернер. В наше смутное время это, пожалуй, единственная ценность…
– Я не понимаю вас, Вилли. О какой моей неосторожности вы говорите?
– Не буду вас ни о чем спрашивать, Вернер. Вы делаете свое дело, я делаю свое. Но учтите: вами интересуется оберст фон Динклер.
– Оберст фон Динклер? Но ведь его святая обязанность интересоваться всеми офицерами, поскольку полковник возглавляет военную контрразведку… И я не вижу в этом, право, ничего предосудительного, оберштурмбаннфюрер.
«Очень хорошо, – подумал Вернер, – прикрытие сработало… Спасибо товарищам. Теперь ты мой самый надежный «телохранитель», Вилли Хорст!»
– Ладно, – сказал Вильгельм Хорст, – оставим этот разговор. Я вам ничего не говорил. Но имейте в виду, Вернер, это гораздо серьезнее, чем вы думаете. Говорю вам об этом как друг, и…
– Договаривайте, Вилли.
– В другой раз, дорогой Вернер, в другой раз…
На скрещении дорог Метгеттен – Кёнигсберг и Кёнигсберг – Пиллау стоял коренастый обер-лейтенант, судя по знакам различия, танкист.
Он переминался с ноги на ногу и нетерпеливо поглядывал в сторону от Кёнигсберга, верно, ожидая попутную машину.
Некоторое время шоссе было пустынным, и офицер несколько раз с явным раздражением посмотрел на часы.
Наконец со стороны Метгеттена показался приземистый пятнистый бронетранспортер. Когда он выехал на основное шоссе и стал выворачивать влево, на Кёнигсберг, офицер решительно шагнул на середину дороги и поднял вверх руку.
Водитель резко затормозил и приоткрыл дверцу. Офицер сел рядом, и машина двинулась вперед.
В районе Иудиттена бронетранспортер остановил патруль полиции порядка. Не вставая с места, офицер протянул старшему патруля свои документы. Старший патруля взглянул на них и приложил два пальца к козырьку шапки. Водитель сидел неподвижно за рычагами.
– Можете ехать, – сказал старший патруля. – Только возьмите влево, двигайтесь через Амалиенау. Впереди дорога перекрыта: разбирают развалины после ночной бомбардировки.
Через час после того, как офицер-танкист остановил на шоссе бронетранспортер, его можно было увидеть у здания Центрального телеграфа, а через два часа он был уже неподалеку от форта «Дер Дона».
Если б комендант лагеря военнопленных встретил этого офицера на улице, вряд ли он узнал бы в нем того русского пленного, прекрасного механика, мастера на все руки, давно ликвидированного службой СС. Август Гайлитис, в кармане которого лежали безупречные документы, отлично справлялся с ролью немецкого офицера.
Майор Вернер фон Шлиден не любил приглашать к себе кого бы то ни было в гости. С друзьями он встречался на их квартирах, в ресторане или еще где-нибудь. Только на это обстоятельство никто не обращал внимания, ибо кошелек Вернера всегда был широко открыт для приятелей, друзей и собутыльников, и этого для них было достаточно.
