На этот раз Янус изменил своим привычкам. На этот раз у него в гостях был оберштурмфюрер СС Гельмут фон Дитрих.
Причина для кутежа была основательная: присвоение фон Шлидену майорского чина. Накануне Вернер, выполнив задание Вильгельма Хорста, побывал в гестапо и встретил там Гельмута.
– Жду с ответным визитом, – сказал майор. – В субботу приглашаю тебя к себе. Отметим теперь мое звание.
– А дамы будут? – подмигнул оберштурмфюрер.
– Я предпочел бы мужскую компанию, но желание друга – мое желание, – улыбнулся Вернер. – Кстати, Гельмут, как-то осенью я видел здесь неплохую девушку.
– Элен? У вас хороший вкус, герр майор. Девочка получила первое офицерское звание СС и теперь служит в личной канцелярии самого Беме. Такой товар не залеживается… Но я думаю, старый добрый Кёнигсберг не оскудел еще совершенно, и вечер мы проведем на высоком уровне.
– Итак, в субботу в двадцать ноль-ноль, – сказал Вернер фон Шлиден.
Оберштурмфюрер кивнул, они подали друг другу руки и разошлись.
…Гельмут фон Дитрих опоздал на целый час, и Вернер стал уже беспокоиться, что тот не придет совсем. «Что я буду делать тогда? – думал он, меняя пластинки с танго и фокстротами и танцуя по очереди с Ирмой и ее подругой Лизхен. Дело осложнялось тем, что обе женщины и Гельмут тоже собирались остаться у майора фон Шлидена до утра.
За тщательно завешанными окнами моросил теплый весенний дождь. За окнами в сгустившихся сумерках притаился большой истерзанный город.
Вернер фон Шлиден занимал уютную квартиру из трех комнат в одном из кварталов Шарлоттенбурга. Обставленная старинной мебелью, квартира эта ничем не выдавала холостяцкого положения ее хозяина.
Саксофон замурлыкал очередное танго, и майор склонил голову, приглашая Ирму. Вдруг раздался звонок. Вернер извинился и пошел открывать.
– Доннерветтер! – сказал Гельмут вместо приветствия. – Тысяча извинений, Вернер. Никак не мог выбраться пораньше. Этот твой Хорст…
– Почему мой? – возразил фон Шлиден, принимая мокрую шинель оберштурмфюрера. – Он, скорее, твой, Гельмут. Но лучше поздно, чем никогда. Идем, я тебя познакомлю.
– Вы пойдете в Кёнигсберг на связь со Слесарем, – сказал подполковник Климов Августу Гайлитису.
После встречи в дивизионном Смерше и сдачи всех материалов и сведений, принесенных Гайлитисом, Алексей Николаевич приказал ему отдыхать трое суток, набираться сил для выполнения нового задания.
Но уже на второй день Гайлитис явился к подполковнику и сказал, что это преступление – отдыхать, когда кругом такое делается, и что он уже наотдыхался, когда валялся в сарае на сене с простреленной рукой.
И Климов решил, они оба к тому времени уже были в Гумбиннене, отправить Августа Гайлитиса обратно в Кёнигсберг.
– Завтра в двенадцать часов дня, – сказал он, – вы пойдете в Кёнигсберг на связь со Слесарем.
Этими словами начал разговор подполковник на следующий день.
– У Слесаря вышла из строя рация. К сожалению, он не смог решить эту проблему на месте. Вы доставите ему запасные части, у него получите новые сведения от Януса. Речь будет идти о системе оборонительных сооружений Кёнигсберга. Понимаете, как это важно сейчас… Слесарю скажите, что мы имеем информацию о намерении немцев подготовить для нас в Кёнигсберге какую-то пакость. Большего, к сожалению, не знаем. Пусть предупредит Януса, а тот попробует выяснить, что задумали нацисты.
– Если есть дополнительные данные о «вервольфе», – продолжал Климов, – пусть Слесарь незамедлительно передаст их нам. Уже есть случаи вылазок этих «оборотней». «Нужно предотвратить это в зародыше… Ваша форма и документы готовы. Переброской в Кёнигсберг будет руководить майор Петражицкий. В качестве прикрытия начальник армейской разведки выделяет четверых ребят во главе со старшим лейтенантом Новиковым.
Через два дня Август Гайлитис, он же обер-лейтенант Карл Шлосман, ходил по перерезанным баррикадами улицам Кёнигсберга.
Содержание: о разрушении объектов на территории Германии.
Борьба за существование нашего народа заставляет также и на территории Германии использовать все средства, которые могут ослабить боеспособность противника и задержать его продвижение. Необходимо использовать все возможности, чтобы непосредственно или косвенно нанести максимальный урон боевой мощи противника…
Поэтому я приказываю:
1. Все находящиеся на территории Германии пути сообщения, средства связи, промышленные предприятия и предприятия коммунального хозяйства, а также материальные запасы, которыми противник может в какой-либо мере воспользоваться, немедленно или по прошествии незначительного времени подлежат уничтожению.
