- Не надо так переживать, Этан, - спокойно глядя ей прямо в глаза, усмехнулся Витмирн. - Ты быстро учишься и все еще впереди. В отличие от меня, у тебя есть будущее.
- А, знаешь, Витмирн, я, пожалуй, не стану тебя убивать, - не отводя взгляда, ответила Этан, и голос ее был полон досады. - Даже спрашивать больше ни о чем не буду. Скажи мне только, тебе нужны эти люди? - Этан указала на пленных, выстроенных у борта захваченного корабля. - Говори быстрее, пока их еще возможно спасти.
- Ты можешь пощадить их? - не веря своим ушам, спросил Витмирн.
- Остановить казнь, - крикнула Этан, и повернулась к пораженному лерийцу. - Я бы отдала тебе и корабль, но, вы не сможете управлять им впятером и точно пропадете. Твой остров далеко? Доплывете до него вон на той шлюпке?
- Доплывем. Должны доплыть. И там есть небольшая шхуна, - опустив глаза, тихо сказал побледневший Витмирн. - Но, послушай, ты не пожалеешь через полчаса о своем опрометчивом решении? Быть приговоренным к смерти два раза за один день…
- Что я вижу! - одними губами улыбнулась Этан. - Надежда на спасение вдруг поколебала твое мужество? И ты уже боишься, что я только подразню тебя и не выполню своего обещания? Не раскисай, капитан. Забирай своих людей и уходи. И больше никогда не возвращайся в Калгрейн. Тебя сразу повесят там, думаю, что ты
и сам понимаешь это. Но я прикажу оценить твой корабль - только этот, не остальные - и перечислить деньги за него на предъявителя в имперский банк Лерэйна. Построишь себе новый, еще лучше.
- В ссудную кассу торговой верфи Лиароса, - тихо сказал Витмирн.
- Как скажешь.
- Может быть, когда-нибудь, я смогу отблагодарить тебя, Этан, - немного помолчав, сказал Витмирн.
- Я буду рада, если хоть в спину не ударишь, когда возможность представится, - с грустью в голосе ответила она.
Витмирн только покачал головой и молча поклонился ей.
- Шарф у тебя грязный, лучше сними его. Я прикажу выдать вам нормальные бинты и кое-что из медикаментов. Сегодня вечером
у тебя поднимется температура. Не тревожь руку и перетерпи, все обойдется
- Присмотритесь к мэру Калгрейна, Сигнилу, - тихо сказал Витмирн. - Нет, он не наш. И не куплен кинарийцами. Просто вор и мерзавец, который уже очень давно путает свой карман с государственным.
- Когда вернемся, поручу это дело Ульвнину, он разберется, - чуть заметно кивнула Этан. - Прощай, капитан, надеюсь, в Сааранде мы с тобой больше не увидимся.
- Нет, мы еще встретимся, Этан. Но уже не врагами, обещаю тебе.
- Освободите его людей и дайте им шлюпку, - хмуро сказала она капитану Карингину. - Так нужно, не спрашивайте ни о чем.
И покажите мне наших раненных.
На следующий день они вернулись в Калгрейн, где уже сутки, не находя себе места, ждал Этан очень обеспокоенный ее отсутствием великий магистр Рут.
ЭТАН И РУТ. БЕСПОКОЙСТВО
Этан сидела перед Рутом, опустив глаза и сжав губы, и думала об одном: когда же он, наконец, перестанет мучить ее, уйдет, и все закончится? Да, встреча с Рутом в Гиниазе оказалась чрезвычайно полезной, но…
“Лучше бы мы не встречались, - постоянно думала теперь Этан. - Лучше бы мы не встречались”.
Ей сразу показалось, что Рут очень странно смотрит на нее,
и потом, с каждой встречей, это ощущение только усиливалось. Да, были знакомые флюиды нетерпеливого мужского желания и физического влечения, сопряженного порой с мыслями о каком-то незнакомом ей подчинении. Так все взрослые мужчины смотрят на молодых и красивых девушек. Именно то, что всегда очень волновало ее подруг и возмущало саму Этан, когда она еще была почти обыкновенной девочкой - подростком. Ничего особенного, уже привыкла. Но и что-то иное, непонятное, и от того вызывающее смятение и беспокойство. Рут смотрел на нее по-другому. Ему было мало кратковременной власти над ее телом. Он желал постоянной и исключительной власти над самой Этан. Словно она могла быть предметом, который принадлежит лишь ему, и на который больше никто, даже сама Этан, теперь не имеет права.
“Хочет меня, как женщину? Пусть. Уж самой себе я могу признаться, что свою привлекательность и это его желание очень приятно осознавать. Перебьется, конечно. Но что-то вроде того, что
я должна садиться к нему на колени и разрешать гладить себя по голове? Это что за фантазии? А еще и мурлыкать мне при этом не полагается? Кошку себе заведи! Или он меня все-таки взрослой не считает?”
Именно последнее соображение задевало почему-то сильнее всего.
“Защищать и оберегать от всех? Да, уж, не знаю, что и сказать: всю жизнь мечтала! Никуда не отпускать одну?! Еще того не легче! Да кто он такой и что возомнил о себе? И как смеет думать обо мне, как о своей вещи?”
