в Западную Сибирь. Но, в отличие от белорусов, прибалты не забивали такими пустяками свои головы. И потом, после поражения, они очень не любили русских “оккупантов”, которые заново отстроили их города и возвели на латышской земле самые современные заводы и фабрики. После обретения независимости очень довольные собой эстонцы, латыши и литовцы сразу же разорили, разграбили и разрушили это наследство СССР. А потом по дешевке продали ненужную им независимость Евросоюзу и НАТО. С тех пор более двух миллионов молодых и здоровых людей покинули Латвию, оставив в ней почти одних лишь стариков и детей. Уехали на Запад, чтобы убедиться: со времен епископа Альберта их место
в благополучной Европе совершенно не изменилось, и конкурировать за рабочие места им придется не с англичанами, французами или немцами, а с неграми, арабами, албанцами, галичанами, поляками
и турками. А коварные оккупанты тем временем снова вернулись
в Латвию, скупили почти все побережье, заставили вновь выучить русский язык. Но самым подлым и непорядочным с их стороны оказалось то, что их теперь было слишком мало. В России уже поняли, что есть заграница поприличней и почище, и на все магазины и рестораны русских просто не хватало. Приходилось с удвоенной угодливостью обхаживать тех, что все-таки еще приезжали. И даже заставляли официантов, барменов и продавцов петь с ними советские военные песни, кричать “Yankee go home” и “Hitler kaputt”.
Анна посмотрела на часы. До парома в Стокгольм оставалось еще несколько часов.
“Надо бы сыну купить что-нибудь”, - подумала она и тут же почувствовала неладное. Когда-то давно Алексей учил ее, что
в первую очередь при работе “в поле” надо опасаться внешне ничем не примечательных, выглядящих абсолютно обычными, людей. Профессионалы в толпе никогда не выделяются. Далее - неопрятных асоциальных личностей, которые, конечно, к контрразведке не имеют никакого отношения, но никто не знает, что придет в голову наркоману в ломке или ищущему мелочь на опохмелку алкоголику. И практически совсем не опасны всевозможные неформалы с очень аккуратно порванными джинсами и тщательно покрашенными и уложенными ирокезами. Это пустышки, которые и раздражают рядовых граждан именно своей никчемностью. Никто не упрекнет прославленного художника за синие усы, а нобелевского лауреата по физике - за идиотскую прическу. Гениям все можно. Но, “что позволено Юпитеру, не позволено быку”. Сказал “А” своим вызывающим внешним видом? Изволь продолжать
и говорить “Б”, “В” и далее по алфавиту. Не можешь? Получай насмешки и крепкие выражения, и не обижайся, сам нарываешься и виноват. Но сейчас запах беды просто пропитал окружающий воздух. Опасность была везде и всюду. Как же могла она позволить себе так задуматься? Быть такой безответственной и беспечной? Надо бы бежать, но ведь ее ждут в Стокгольме. Как посмотрит она в глаза Даше? И что скажет Алексею? Но и в Стокгольм намеченным путем уже нельзя. Не выпустят, только пропадет напрасно. Анна сосредоточилась, сжала зубы так, что из прокушенной губы потекла кровь. Стоявший в нескольких метрах впереди нее панк зашатался, позеленел и, схватившись за голову, уткнулся в стену. Неопрятного вида мужчина на другой стороне улицы, тупо глядя перед собой, опустился на землю. Молодая красивая женщина сзади споткнулась на ровном месте и растянулась на асфальте,
а потом свернулась клубком, держась за разбитое колено. Выскочившие из припаркованного рядом микроавтобуса люди в камуфляжной форме незнакомого образца растерянно затоптались у дверей, а потом - полезли обратно. Еще полтора десятка метров -
и свернуть за угол, раствориться в толпе. Сесть в первую попавшуюся машину с шофером, поменять ее несколько раз. Главное уйти из поля зрения тех, кто ее уже увидел. Десять метров. Пять.
“Надо же, совсем местные нацисты оборзели, - ускоряя шаг, подумала Анна. - И куда лезут, маленькие?”
Она ошибалась. Начинающий лысеть мужчина в дорогом сером костюме, стоявший на чердаке дома в ста метрах от нее от души чертыхнулся и нажал кнопку микрофона.
- They deceived us! Damned Russians! Kill her!
(Они обманули нас! Проклятые русские! Убейте ее!)
Словно наткнувшись на невидимую стену, Анна остановилась, настороженно оглядываясь вокруг.
“Падай на землю!” - заорал какой-то голос в ее голове. Но гордость не позволила ей послушаться.
“Не дождетесь, фашисты долбанные”, - тихо сказала она и нащупала ауру человека, отдавшего страшный приказ. С крыши одного из окрестных домов прилетела пуля и ударила точно между лопаток.
- Control shot in the head! (контрольный выстрел в голову) - приказал бледный, как смерть, человек на чердаке. Попытался вытащить сигарету, но правая рука уже не слушалась его. Хотел сделать шаг - и нога предательски подвернулась, он грузно осел на пол, вместо слов из губ вырвалось невнятное мычание. В местной больнице, куда его доставили через пятнадцать минут, диагностировали острый ишемический инсульт.
АЛЕКСЕЙ И ДАША.
ПРЕДАТЕЛЬСТВО И ГИБЕЛЬ ГЕРОЕВ
