| "You have one at heart, Aramis, one deeper and more painful-a wound made by a woman." | - У вас сердечная рана, Арамис, более мучительная, более кровавая рана, которую нанесла женщина. |
| The eye of Aramis kindled in spite of himself. | Взгляд Арамиса невольно заблистал. |
| "Ah," said he, dissembling his emotion under a feigned carelessness, "do not talk of such things, and suffer love pains? VANITAS VANITATUM! | - Полноте, - сказал он, скрывая волнение под маской небрежности, - стоит ли говорить об этих вещах! Чтобы я стал страдать от любовных огорчений? Vanitas vanitatum! |
| According to your idea, then, my brain is turned. | Что же я, по-вашему, сошел с ума? |
| And for whom-for some GRISETTE, some chambermaid with whom I have trifled in some garrison? Fie!" | И из-за кого же? Из-за какой-нибудь гризетки или горничной, за которой я волочился, когда был в гарнизоне... Какая гадость! |
| "Pardon, my dear Aramis, but I thought you carried your eyes higher." | - Простите, милый Арамис, но мне казалось, что вы метили выше. |
| "Higher? | - Выше! |
| And who am I, to nourish such ambition? | А кто я такой, чтобы иметь подобное честолюбие? |
| A poor Musketeer, a beggar, an unknown-who hates slavery, and finds himself ill-placed in the world." | Бедный мушкетер, нищий и незаметный, человек, который ненавидит зависимость и чувствует себя в свете не на своем месте! |
| "Aramis, Aramis!" cried d'Artagnan, looking at his friend with an air of doubt. | -Арамис, Арамис!- вскричал д'Артаньян, недоверчиво глядя на друга. |
| "Dust I am, and to dust I return. | - Прах есмь и возвращаюсь в прах. |
| Life is full of humiliations and sorrows," continued he, becoming still more melancholy; "all the ties which attach him to life break in the hand of man, particularly the golden ties. | Жизнь полна унижений и горестей, - продолжал Арамис, мрачнея. - Все нити, привязывающие ее к счастью, одна за другой рвутся в руке человека, и прежде всего нити золотые. |
| Oh, my dear d'Artagnan," resumed Aramis, giving to his voice a slight tone of bitterness, "trust me! | О милый д'Артаньян, - сказал Арамис с легкой горечью в голосе, - послушайте меня: скрывайте свои раны, когда они у вас будут! |
| Conceal your wounds when you have any; silence is the last joy of the unhappy. | Молчание - это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби. |
| Beware of giving anyone the clue to your griefs; the curious suck our tears as flies suck the blood of a wounded hart." | Любопытные пьют наши слезы, как мухи пьют кровь раненой лани. |
| "Alas, my dear Aramis," said d'Artagnan, in his turn heaving a profound sigh, "that is my story you are relating!" | - Увы, милый Арамис, - сказал д'Артаньян, в свою очередь испуская глубокий вздох, - ведь вы рассказываете мне мою собственную историю. |
| "How?" | - Как! |
| "Yes; a woman whom I love, whom I adore, has just been torn from me by force. | - Да! У меня только что похитили женщину, которую я любил, которую обожал. |
| I do not know where she is or whither they have conducted her. She is perhaps a prisoner; she is perhaps dead!" | Я не знаю, где она, куда ее увезли: быть может -она в тюрьме, быть может - она мертва. |
