| Thanks to the cares of Mousqueton, the exterior was far from announcing the distress of the interior. His hat was a little napless, his feather was a little faded, his gold lace was a little tarnished, his laces were a trifle frayed; but in the obscurity of the church these things were not seen, and Porthos was still the handsome Porthos. | Благодаря стараниям Мушкетона внешность мушкетера отнюдь не выдавала уныния, царившего в его душе; правда, шляпа его была немного потерта, перо немного полиняло, шитье немного потускнело, кружева сильно расползлись, но в полумраке все эти мелочи скрадывались, и Портос был все тем же красавцем Портосом. |
| D'Artagnan observed, on the bench nearest to the pillar against which Porthos leaned, a sort of ripe beauty, rather yellow and rather dry, but erect and haughty under her black hood. The eyes of Porthos were furtively cast upon this lady, and then roved about at large over the nave. | На скамье, находившейся ближе всех от колонны, к которой прислонились д'Артаньян и Портос, д'Артаньян заметил некую перезрелую красотку в черном головном уборе, чуть желтую, чуть костлявую, но державшуюся прямо и высокомерно. |
| On her side the lady, who from time to time blushed, darted with the rapidity of lightning a glance toward the inconstant Porthos; and then immediately the eyes of Porthos wandered anxiously. | Взор Портоса украдкой останавливался на этой даме, потом убегал дальше, в глубь церкви. Со своей стороны, и дама, то и дело красневшая, бросала быстрые, как молния, взгляды на ветреного Портоса, глаза которого тут же с усиленным рвением начинали блуждать по церкви. |
| It was plain that this mode of proceeding piqued the lady in the black hood, for she bit her lips till they bled, scratched the end of her nose, and could not sit still in her seat. | Очевидно было, что этот маневр задевал за живое даму в черном уборе; она до крови кусала губы, почесывала кончик носа и отчаянно вертелась на скамейке. |
| Porthos, seeing this, retwisted his mustache, elongated his imperial a second time, and began to make signals to a beautiful lady who was near the choir, and who not only was a beautiful lady, but still further, no doubt, a great lady-for she had behind her a Negro boy who had brought the cushion on which she knelt, and a female servant who held the emblazoned bag in which was placed the book from which she read the Mass. | Заметив это, Портос снова закрутил усы, еще раз погладил эспаньолку и начал подавать знаки красивой даме, сидевшей близ клироса, даме, которая, видимо, была не только красива, но и знатна, ибо позади нее стояли негритенок, принесший ее подушку для коленопреклонений, и служанка, державшая мешочек с вышитым гербом, служивший футляром для молитвенника, по которому дама читала молитвы. |
| The lady with the black hood followed through all their wanderings the looks of Porthos, and perceived that they rested upon the lady with the velvet cushion, the little Negro, and the maid-servant. | Дама в черном уборе проследила направление взглядов Портоса и увидела, что эти взгляды неизменно останавливаются на даме с бархатной подушкой, негритенком и служанкой. |
| During this time Porthos played close. It was almost imperceptible motions of his eyes, fingers placed upon the lips, little assassinating smiles, which really did assassinate the disdained beauty. | Между тем Портос вел искусную игру: он подмигивал, прикладывал пальцы к губам, посылал убийственные улыбки, в самом деле убивавшие отвергнутую красотку. |
| Then she cried, "Ahem!" under cover of the MEA CULPA, striking her breast so vigorously that everybody, even the lady with the red cushion, turned round toward her. | Наконец, ударив себя в грудь, словно произнося "mea culpa", она издала такое громкое "гм!", что все, даже и дама с красной подушкой, обернулись в ее сторону. |
| Porthos paid no attention. Nevertheless, he understood it all, but was deaf. | Портос выдержал характер: он все понял, но притворился глухим. |
