| The lady with the red cushion produced a great effect-for she was very handsome-upon the lady with the black hood, who saw in her a rival really to be dreaded; a great effect upon Porthos, who thought her much prettier than the lady with the black hood; a great effect upon d'Artagnan, who recognized in her the lady of Meung, of Calais, and of Dover, whom his persecutor, the man with the scar, had saluted by the name of Milady. | Дама с красной подушкой действительно была очень хороша собой и произвела сильное впечатление на даму в черном уборе, которая увидела в ней поистине опасную соперницу, на Портоса, который нашел, что она гораздо красивее дамы в черном, и на д'Артаньяна. Последний узнал в ней ту самую даму, виденную им в Менге, Кале и Дувре, которую его преследователь, человек со шрамом, называл миледи. |
| D'Artagnan, without losing sight of the lady of the red cushion, continued to watch the proceedings of Porthos, which amused him greatly. He guessed that the lady of the black hood was the procurator's wife of the Rue aux Ours, which was the more probable from the church of St. Leu being not far from that locality. | Не теряя из виду даму с красной подушкой, д'Артаньян продолжал следить за маневрами Портоса, очень забавлявшими его; он решил, что дама в черном уборе и есть прокурорша с Медвежьей улицы, тем более что церковь Сен-Ле находилась не особенно далеко оттуда. |
| He guessed, likewise, by induction, that Porthos was taking his revenge for the defeat of Chantilly, when the procurator's wife had proved so refractory with respect to her purse. | Сделав дальнейшие выводы, он угадал, кроме того, что Портос пытается отомстить прокурорше за свое поражение в Шантильи, когда она проявляла такое упорство в отношении своего кошелька. |
| Amid all this, d'Artagnan remarked also that not one countenance responded to the gallantries of Porthos. | Однако д'Артаньян заметил также, что никто, решительно никто не отвечал на любезности Портоса. |
| There were only chimeras and illusions; but for real love, for true jealousy, is there any reality except illusions and chimeras? | Все это были лишь химеры и иллюзии, но разве для истинной любви, для подлинной ревности существует иная действительность, кроме иллюзий и химер! |
| The sermon over, the procurator's wife advanced toward the holy font. Porthos went before her, and instead of a finger, dipped his whole hand in. | Проповедь окончилась. Прокурорша направилась к чаше со святой водой; Портос опередил ее и, вместо того чтобы окунуть палец, погрузил в чашу всю руку. |
| The procurator's wife smiled, thinking that it was for her Porthos had put himself to this trouble; but she was cruelly and promptly undeceived. When she was only about three steps from him, he turned his head round, fixing his eyes steadfastly upon the lady with the red cushion, who had risen and was approaching, followed by her black boy and her woman. | Прокурорша улыбнулась, думая, что Портос старается для нее, но ее ждало неожиданное и жестокое разочарование: когда она была от него не более чем в трех шагах, он отвернулся и устремил взгляд на даму с красной подушкой, которая встала с места и теперь приближалась в сопровождении негритенка и горничной. |
| When the lady of the red cushion came close to Porthos, Porthos drew his dripping hand from the font. The fair worshipper touched the great hand of Porthos with her delicate fingers, smiled, made the sign of the cross, and left the church. This was too much for the procurator's wife; she doubted not there was an intrigue between this lady and Porthos. | Когда дама с красной подушкой оказалась рядом с Портосом, он вынул из чаши руку, окропленную святой водой; прекрасная богомолка коснулась своей тонкой ручкой огромной руки Портоса, улыбнулась, перекрестилась и вышла из церкви. Это было слишком; прокурорша больше не сомневалась, что между этой дамой и Портосом существует любовная связь. |
| If she had been a great lady she would have fainted; but as she was only a procurator's wife, she contented herself saying to the Musketeer with concentrated fury, | Будь она знатной дамой, она лишилась бы чувств, но она была всего только прокуроршей и удовольствовалась тем, что сказала мушкетеру, сдерживая ярость: |
