| As little sensitive as was the heart of d'Artagnan, he was touched by this mute sorrow; but he held too tenaciously to his projects, above all to this one, to change the program which he had laid out in advance. | Как ни мало чувствительно было сердце д'Артаньяна, он был растроган этой немой скорбью; однако он слишком твердо держался своих планов, и в особенности последнего плана, чтобы хоть в чем-нибудь изменить намеченный заранее порядок действий. |
| He did not therefore allow her any hope that he would flinch; only he represented his action as one of simple vengeance. | Поэтому он не подал Кэтти никакой надежды на то, что ей удастся поколебать его, а только изобразил ей свой поступок как простой акт мести. |
| For the rest this vengeance was very easy; for Milady, doubtless to conceal her blushes from her lover, had ordered Kitty to extinguish all the lights in the apartment, and even in the little chamber itself. | Кстати, эта месть намного облегчалась для него тем обстоятельством, что миледи, желая, как видно, скрыть от своего любовника краску в лице, приказала Кэтти погасить все лампы в доме и даже в своей спальне. |
| Before daybreak M. de Wardes must take his departure, still in obscurity. | Г-н де Вард должен был уйти до наступления утра, все в том - же полном мраке. |
| Presently they heard Milady retire to her room. | Через минуту они услышали, что миледи вошла в спальню. |
| D'Artagnan slipped into the wardrobe. | Д'Артаньян немедленно бросился в шкаф. |
| Hardly was he concealed when the little bell sounded. | Едва успел он укрыться там, как раздался колокольчик. |
| Kitty went to her mistress, and did not leave the door open; but the partition was so thin that one could hear nearly all that passed between the two women. | Кэтти вошла к своей госпоже и закрыла за собой дверь, но перегородка была так тонка, что слышно было почти все, о чем говорили между собой обе женщины. |
| Milady seemed overcome with joy, and made Kitty repeat the smallest details of the pretended interview of the soubrette with de Wardes when he received the letter; how he had responded; what was the expression of his face; if he seemed very amorous. And to all these questions poor Kitty, forced to put on a pleasant face, responded in a stifled voice whose dolorous accent her mistress did not however remark, solely because happiness is egotistical. | Миледи, казалось, была вне себя от радости; она без конца заставляла Кэтти повторять мельчайшие подробности мнимого свидания субретки с де Вардом, расспрашивала, как он взял письмо, как писал ответ, каково было выражение его лица, казался ли он по-настоящему влюбленным, и на все эти вопросы бедная Кэтти, вынужденная казаться спокойной, отвечала прерывающимся голосом, грустный оттенок которого остался совершенно не замеченным ее госпожой, - счастье эгоистично. |
| Finally, as the hour for her interview with the count approached, Milady had everything about her darkened, and ordered Kitty to return to her own chamber, and introduce de Wardes whenever he presented himself. | Однако час визита графа приближался, и миледи в самом деле заставила Кэтти погасить свет в спальне, приказав ввести к ней де Варда, как только он придет. |
| Kitty's detention was not long. | Кэтти не пришлось долго ждать. |
| Hardly had d'Artagnan seen, through a crevice in his closet, that the whole apartment was in obscurity, than he slipped out of his concealment, at the very moment when Kitty reclosed the door of communication. | Едва д'Артаньян увидел через замочную скважину шкафа, что весь дом погрузился во мрак, он выбежал из своего убежища; это произошло в ту самую минуту, когда Кэтти закрывала дверь из своей комнаты в спальню миледи. |
| "What is that noise?" demanded Milady. | - Что там за шум? - спросила миледи. |
