| This unexpected circumstance brought back Richelieu's former anxiety, and forced him in spite of himself once more to turn his eyes to the other side of the sea. | Это неожиданное обстоятельство возбудило у Ришелье прежнее беспокойство и невольно заставило его снова обратить взоры по ту сторону моря. |
| During this time, exempt from the anxiety of its only and true chief, the royal army led a joyous life, neither provisions nor money being wanting in the camp. All the corps rivaled one another in audacity and gaiety. | Между тем королевская армия, которой были чужды тревоги ее единственного и настоящего главы, вела веселую жизнь. И съестных припасов и денег в лагере было вдоволь; все части соперничали друг с другом в удальстве и различных забавах. |
| To take spies and hang them, to make hazardous expeditions upon the dyke or the sea, to imagine wild plans, and to execute them coolly-such were the pastimes which made the army find these days short which were not only so long to the Rochellais, a prey to famine and anxiety, but even to the cardinal, who blockaded them so closely. | Хватать шпионов и вешать их, устраивать рискованные экспедиции на дамбу и на море, затевать самые безрассудные предприятия и хладнокровно выполнять их - вот в чем армия проводила все время и что помогало ей коротать дни, долгие не только для ларошельцев, терзаемых голодом и мучительным ожиданием, но и для кардинала, столь упорно блокировавшего их. |
| Sometimes when the cardinal, always on horseback, like the lowest GENDARME of the army, cast a pensive glance over those works, so slowly keeping pace with his wishes, which the engineers, brought from all the corners of France, were executing under his orders, if he met a Musketeer of the company of Treville, he drew near and looked at him in a peculiar manner, and not recognizing in him one of our four companions, he turned his penetrating look and profound thoughts in another direction. | Кардинал, вечно разъезжавший верхом, как рядовой кавалерист, окидывал задумчивым взглядом эти нестерпимо медленно, как ему казалось, подвигавшиеся укрепления, возводимые под его руководством инженерами, которых он выписал со всех концов Франции. Если при его объездах ему случалось встретить мушкетера из полка де Тревиля, он иногда подъезжал к нему, внимательно вглядывался и, не признав в нем ни одного из наших четырех друзей, направлял на что-нибудь другое свой проницательный взгляд. |
| One day when oppressed with a mortal weariness of mind, without hope in the negotiations with the city, without news from England, the cardinal went out, without any other aim than to be out of doors, and accompanied only by Cahusac and La Houdiniere, strolled along the beach. | Однажды, томясь смертельной скукой, не надеясь больше на переговоры с городом и все еще не получая известий из Англии, кардинал выехал из дому в сопровождении только Каюзака и Ла Удиньера, выехал без всякой цели, лишь затем, чтобы прокатиться. |
| Mingling the immensity of his dreams with the immensity of the ocean, he came, his horse going at a foot's pace, to a hill from the top of which he perceived behind a hedge, reclining on the sand and catching in its passage one of those rays of the sun so rare at this period of the year, seven men surrounded by empty bottles. | Он ехал вдоль песчаного берега, предаваясь необъятным мечтам и созерцая необъятный простор океана. Неторопливо поднявшись на холм, он увидел невдалеке за изгородью семь человек, которые лежали и грелись в лучах солнца, редко проглядывающего в это время года, причем вокруг них валялись пустые бутылки. |
| Four of these men were our Musketeers, preparing to listen to a letter one of them had just received. | Четверо из этих людей были наши мушкетеры, приготовившиеся слушать чтение письма, только что полученного одним из них. |
| This letter was so important that it made them forsake their cards and their dice on the drumhead. | Это письмо было настолько важно, что из-за него они оставили карты и кости, разложенные на барабане. |
