| "Hanged!" | "Повесить!" |
| The king was invited to come and see the hanging. | Приглашали короля смотреть казнь. |
| He came languidly, placing himself in a good situation to see all the details. | Король приходил вялой походкой и становился на удобное место, чтобы видеть процедуру во всех ее подробностях. |
| This amused him sometimes a little, and made him endure the siege with patience; but it did not prevent his getting very tired, or from talking at every moment of returning to Paris-so that if the messengers and the spies had failed, his Eminence, notwithstanding all his inventiveness, would have found himself much embarrassed. | Это не мешало ему сильно скучать и каждую минуту говорить о своем возвращении в Париж, но это все-таки слегка развлекало его и заставляло более терпеливо сносить осаду; так что, если бы не гонцы и не шпионы, его высокопреосвященство, несмотря на всю свою изобретательность, оказался бы в очень затруднительном положении. |
| Nevertheless, time passed on, and the Rochellais did not surrender. | Однако время шло, а ларошельцы не сдавались. |
| The last spy that was taken was the bearer of a letter. | Последний гонец, которого поймали осаждающие, вез письмо Бекингэму. |
| This letter told Buckingham that the city was at an extremity; but instead of adding, | В письме сообщалось, правда, что город доведен до последней крайности, но в нем не говорилось в заключение: |
| "If your succor does not arrive within fifteen days, we will surrender," it added, quite simply, | "Если ваша помощь не подоспеет в течение двух недель, мы сдадимся", а было просто сказано: |
| "If your succor comes not within fifteen days, we shall all be dead with hunger when it comes." | "Если ваша помощь не подоспеет в течение двух недель, то к тому времени, когда она явится, мы все умрем с голоду". |
| The Rochellais, then, had no hope but in Buckingham. | Итак, ларошельцы возлагали надежды только на Бекингэма. |
| Buckingham was their Messiah. | Бекингэм был их мессией. |
| It was evident that if they one day learned positively that they must not count on Buckingham, their courage would fail with their hope. | Было очевидно, что, если бы им стало доподлинно известно, что на Бекингэма рассчитывать больше нечего, они потеряли бы вместе с надеждой и мужество. |
| The cardinal looked, then, with great impatience for the news from England which would announce to him that Buckingham would not come. | Поэтому кардинал с большим нетерпением ждал из Англии известий о том, что Бекингэм не прибудет под Ла-Рошель. |
| The question of carrying the city by assault, though often debated in the council of the king, had been always rejected. In the first place, La Rochelle appeared impregnable. Then the cardinal, whatever he said, very well knew that the horror of bloodshed in this encounter, in which Frenchman would combat against Frenchman, was a retrograde movement of sixty years impressed upon his policy; and the cardinal was at that period what we now call a man of progress. | Вопрос о том, чтобы взять город приступом, часто обсуждался в королевском совете, но его всегда отклоняли: во-первых, Ла-Рошель казалась неприступной, а во-вторых, кардинал, что бы он ни говорил, отлично понимал, что такое кровопролитие, когда французам пришлось бы сражаться против французов же, явилось бы в политике возвращением на шестьдесят лет назад, а кардинал был для своего времени человеком передовым, как теперь выражаются. |
