| "Monseigneur," replied Athos, for amid the general fright he alone had preserved the noble calmness and coolness that never forsook him, "Monseigneur, the Musketeers, when they are not on duty, or when their duty is over, drink and play at dice, and they are certainly superior officers to their lackeys." | -Монсеньер...- ответил Атос, так как среди общего смятения он один сохранил то спокойствие и хладнокровие настоящего вельможи, которое никогда его не покидало, -монсеньер, мушкетеры, когда они не несут службы или когда их служба окончена, пьют и играют в кости, и они для своих слуг - офицеры очень высокого ранга. |
| "Lackeys?" grumbled the cardinal. | - Слуги! - проворчал кардинал. |
| "Lackeys who have the order to warn their masters when anyone passes are not lackeys, they are sentinels." | - Слуги, которым приказано предупреждать своих господ, когда кто-нибудь проходит мимо, уже не слуги, а часовые. |
| "Your Eminence may perceive that if we had not taken this precaution, we should have been exposed to allowing you to pass without presenting you our respects or offering you our thanks for the favor you have done us in uniting us. D'Artagnan," continued Athos, "you, who but lately were so anxious for such an opportunity for expressing your gratitude to Monseigneur, here it is; avail yourself of it." | - Ваше высокопреосвященство, однако, сами видите, что если бы не приняли этой предосторожности, то, чего доброго, упустили бы случай засвидетельствовать вам наше почтение и принести благодарность за оказанную милость -за то, что вы соединили нас всех вместе... Д'Артаньян, - продолжал Атос, - вы сейчас только говорили о вашем желании найти случай выразить его высокопреосвященству вашу признательность: случай представился, воспользуйтесь же им. |
| These words were pronounced with that imperturbable phlegm which distinguished Athos in the hour of danger, and with that excessive politeness which made of him at certain moments a king more majestic than kings by birth. | Это было сказано е невозмутимым хладнокровием, отличавшим Атоса в минуты опасности, и с крайней вежливостью, делавшей его в иные минуты более величественным, чем прирожденные короли. |
| D'Artagnan came forward and stammered out a few words of gratitude which soon expired under the gloomy looks of the cardinal. | Д'Артаньян подошел и пробормотал несколько благодарственных слов, которые быстро замерли у него на языке под угрюмым взглядом кардинала. |
| "It does not signify, gentlemen," continued the cardinal, without appearing to be in the least swerved from his first intention by the diversion which Athos had started, "it does not signify, gentlemen. I do not like to have simple soldiers, because they have the advantage of serving in a privileged corps, thus to play the great lords; discipline is the same for them as for everybody else." | -Все равно, господа...- заговорил Ришелье, которого замечание Атоса, по-видимому, нисколько не отклонило от его первоначального намерения, - все равно, господа, я не люблю, чтобы простые солдаты, потому только, что они имеют преимущество служить в привилегированной части, разыгрывали знатных вельмож: они должны соблюдать такую же дисциплину, как и все. |
| Athos allowed the cardinal to finish his sentence completely, and bowed in sign of assent. Then he resumed in his turn: | Атос предоставил кардиналу договорить до конца эту фразу и, поклонившись в знак согласия, ответил: |
| "Discipline, Monseigneur, has, I hope, in no way been forgotten by us. | - Надеюсь, монсеньер, что мы ничем не нарушили дисциплины. |
| We are not on duty, and we believed that not being on duty we were at liberty to dispose of our time as we pleased. | Мы сейчас не несем службы и думали, что можем располагать своим временем, как нам заблагорассудится. |
