| In fact, the sack of La Rochelle, and the assassination of three of four thousand Huguenots who allowed themselves to be killed, would resemble too closely, in 1628, the massacre of St. Bartholomew in 1572; and then, above all this, this extreme measure, which was not at all repugnant to the king, good Catholic as he was, always fell before this argument of the besieging generals-La Rochelle is impregnable except to famine. | В самом деле, разгром Ла-Рошели и убийство трех или четырех тысяч гугенотов, которые скорее дали бы себя убить, чем согласились сдаться, слишком походили бы в 1628 году на Варфоломеевскую ночь 1572 года; да и, наконец, это крайнее средство, к которому сам король, как ревностный католик, отнюдь не высказывал отвращения, неизменно отвергалось осаждающими генералами, выдвигавшими следующий довод: Ла-Рошель нельзя взять иначе, как только голодом. |
| The cardinal could not drive from his mind the fear he entertained of his terrible emissary-for he comprehended the strange qualities of this woman, sometimes a serpent, sometimes a lion. | Кардинал не мог отогнать от себя невольный страх, который внушала ему его страшная посланница: и он тоже подметил странные свойства этой женщины, казавшейся то змеей, то львицей. |
| Had she betrayed him? | Не изменила ли она ему? |
| Was she dead? | Не умерла ли? |
| He knew her well enough in all cases to know that, whether acting for or against him, as a friend or an enemy, she would not remain motionless without great impediments; but whence did these impediments arise? | Во всяком случае, он достаточно хорошо изучил ее и знал, что, независимо от того, действовала ли она в его пользу или против него, была ли ему другом или недругом, она не оставалась в бездействии, если только ее не вынуждали к этому большие препятствия. |
| That was what he could not know. | Но откуда было возникнуть таким препятствиям? |
| And yet he reckoned, and with reason, on Milady. He had divined in the past of this woman terrible things which his red mantle alone could cover; and he felt, from one cause or another, that this woman was his own, as she could look to no other but himself for a support superior to the danger which threatened her. | Этого-то кардинал и не мог знать. Впрочем, он твердо полагался на миледи, и не без основания: он догадывался, что прошлое этой женщины таит страшные вещи, покрыть которые может только его красная мантия, и чувствовал, что, по той или другой причине, эта женщина ему предана, ибо только в нем одном она может найти поддержку и защиту от угрожающей ей опасности. |
| He resolved, then, to carry on the war alone, and to look for no success foreign to himself, but as we look for a fortunate chance. | Итак, он решился вести войну один и ожидать посторонней помощи так, как ждут счастливой случайности. |
| He continued to press the raising of the famous dyke which was to starve La Rochelle. | Он продолжал воздвигать знаменитую дамбу, которая должна была уморить голодом население Ла-Рошели. |
| Meanwhile, he cast his eyes over that unfortunate city, which contained so much deep misery and so many heroic virtues, and recalling the saying of Louis XI, his political predecessor, as he himself was the predecessor of Robespierre, he repeated this maxim of Tristan's gossip: | Созерцая, в ожидании этого, несчастный город, заключавший в себе столько великих бедствий и столько героических добродетелей, он вспомнил слова Людовика XI, своего политического предшественника, подобно тому как сам он был предшественником Робеспьера, вспомнил правило покровителя Тристана: |
| "Divide in order to reign." | "Разделяй, чтобы властвовать". |
