| "Thus I have told your Eminence that you had but to question us, and we are ready to reply." | - Вот почему я и сказал вашему высокопреосвященству, что в его воле допрашивать нас, мы готовы отвечать. |
| "What was that letter you were about to read, Monsieur Aramis, and which you so promptly concealed?" | - Что это за письмо, которое вы начали читать, господин Арамис, а затем спрятали? |
| "A woman's letter, monseigneur." | - Письмо от женщины, монсеньер. |
| "Ah, yes, I see," said the cardinal; "we must be discreet with this sort of letters; but nevertheless, we may show them to a confessor, and you know I have taken orders." | -О, я понимаю!- сказал кардинал. -Относительно такого рода писем следует хранить молчание. Однако их можно показывать духовнику, а ведь я, как вам известно, посвящен в духовный сан. |
| "Monseigneur," said Athos, with a calmness the more terrible because he risked his head in making this reply, "the letter is a woman's letter, but it is neither signed Marion de Lorme, nor Madame d'Aiguillon." | - Монсеньер, - заговорил Атос со спокойствием тем более ужасающим, что, отвечая таким образом, он рисковал головой, - письмо это от женщины, но оно не подписано ни Марион Делорм, ни госпожой д'Эгильон. |
| The cardinal became as pale as death; lightning darted from his eyes. | Кардинал смертельно побледнел, и глаза его вспыхнули зловещим огнем. |
| He turned round as if to give an order to Cahusac and Houdiniere. | Он обернулся, словно затем, чтобы отдать приказание Каюзаку и Ла Удиньеру. |
| Athos saw the movement; he made a step toward the muskets, upon which the other three friends had fixed their eyes, like men ill-disposed to allow themselves to be taken. | Атос уловил это движение и сделал шаг к мушкетам, на которые были устремлены глаза его трех друзей, вовсе не склонных позволить себя арестовать. |
| The cardinalists were three; the Musketeers, lackeys included, were seven. | На стороне кардинала, считая его самого, было трое, а мушкетеров вместе со слугами было семь человек. |
| He judged that the match would be so much the less equal, if Athos and his companions were really plotting; and by one of those rapid turns which he always had at command, all his anger faded away into a smile. | Кардинал рассудил, что игра будет тем более неравной, что Атос и его товарищи действительно тайно сговаривались о чем-то, и прибегнул к одному из тех внезапных поворотов, которые он всегда держал наготове: весь его гнев растворился в улыбке. |
| "Well, well!" said he, "you are brave young men, proud in daylight, faithful in darkness. | - Ну полно, полно! - сказал он. - Вы храбрые молодые люди: гордые при свете дня, преданные во мраке ночи. |
| We can find no fault with you for watching over yourselves, when you watch so carefully over others. | Неплохо оберегать себя, когда так хорошо оберегаешь других. |
| Gentlemen, I have not forgotten the night in which you served me as an escort to the Red Dovecot. | Господа, я вовсе не забыл той ночи, когда> вы охраняли меня на пути к "Красной Голубятне". |
| If there were any danger to be apprehended on the road I am going, I would request you to accompany me; but as there is none, remain where you are, finish your bottles, your game, and your letter. | Если бы на той дороге, по которой я сейчас поеду, мне угрожала какая-нибудь опасность, я попросил бы вас сопровождать меня. Но, так как опасности не предвидится, оставайтесь тут, доканчивайте ваши бутылки, вашу игру и ваше письмо. |
| Adieu, gentlemen!" | Прощайте, господа! |
