| "It is my duty to watch over your life, madame, and I will watch." | - Я должен оберегать вашу жизнь, сударыня, и я сумею сделать это. |
| "But do you understand the mission you are fulfilling? | - Но понимаете ли вы, какую вы выполняете обязанность? |
| Cruel enough, if I am guilty; but what name can you give it, what name will the Lord give it, if I am innocent?" | То, что вы делаете, было бы жестоко, даже если б я была виновна; как же назовете вы свое поведение, как назовет его господь, если я невинна? |
| "I am a soldier, madame, and fulfill the orders I have received." | - Я солдат, сударыня, и исполняю порученные приказания. |
| "Do you believe, then, that at the day of the Last Judgment God will separate blind executioners from iniquitous judges? | - Вы думаете, господь в день Страшного суда отделит слепо повиновавшихся палачей от неправедных судей? |
| You are not willing that I should kill my body, and you make yourself the agent of him who would kill my soul." | Вы не хотите, чтобы я убила свое тело, а вместе с тем делаетесь исполнителем воли того, кто хочет погубить мою душу! |
| "But I repeat it again to you," replied Felton, in great emotion, "no danger threatens you; I will answer for Lord de Winter as for myself." | - Повторяю, - сказал Фельтон, начавший колебаться, - вам не грозит никакая опасность, и я отвечаю за лорда Винтера, как за самого себя. |
| "Dunce," cried Milady, "dunce! who dares to answer for another man, when the wisest, when those most after God's own heart, hesitate to answer for themselves, and who ranges himself on the side of the strongest and the most fortunate, to crush the weakest and the most unfortunate." | - Безумец! - вскричала миледи. - Жалкий безумец тот, кто осмеливается ручаться за другого, когда наиболее мудрые, наиболее угодные богу люди не осмеливаются поручиться за самих себя! Безумец тот, кто принимает сторону сильнейшего и счастливейшего, чтобы притеснять слабую и несчастную! |
| "Impossible, madame, impossible," murmured Felton, who felt to the bottom of his heart the justness of this argument. | - Невозможно, сударыня, невозможно! -вполголоса произнес Фельтон, сознававший в душе всю справедливость этого довода. |
| "A prisoner, you will not recover your liberty through me; living, you will not lose your life through me." | - Пока вы узница, вы не получите через меня свободу; пока вы живы, вы не лишитесь через меня жизни. |
| "Yes," cried Milady, "but I shall lose that which is much dearer to me than life, I shall lose my honor, Felton; and it is you, you whom I make responsible, before God and before men, for my shame and my infamy." | - Да, - вскричала миледи, - но я лишусь того, что мне дороже жизни: я лишусь чести! И вас, Фельтон, вас я сделаю ответственным перед богом и людьми за мой стыд и за мой позор! |
| This time Felton, immovable as he was, or appeared to be, could not resist the secret influence which had already taken possession of him. To see this woman, so beautiful, fair as the brightest vision, to see her by turns overcome with grief and threatening; to resist at once the ascendancy of grief and beauty-it was too much for a visionary; it was too much for a brain weakened by the ardent dreams of an ecstatic faith; it was too much for a heart furrowed by the love of heaven that burns, by the hatred of men that devours. | На этот раз Фельтон, как ни был он бесстрастен или как ни старался казаться таким, не мог устоять против тайного воздействия, которому он уже начал подчиняться: видеть эту женщину, такую прекрасную, чистую, словно непорочное видение, - видеть ее то проливающей слезы, то угрожающей, в одно и то же время испытывать обаяние ее красоты и покоряющую силу ее скорби - это было слишком много для мечтателя, слишком много для ума, распаленного восторгами исступленной веры, слишком много для сердца, снедаемого пылкой любовью к богу и жгучей ненавистью к людям. |
