Великое художественное произведение еще и потому велико, что оно моделирует будущую жизнь и человека. Так Пушкин смоделировал дух усадьбы «Высокое». Здесь даже случилось нечто похожее на ссору Ленского и Онегина, до дуэли, правда, не дошло, но соперничество было. Товарищи по Академии художеств Куликов и Мазин пригласили туда Бориса Кустодиева, и… обоим Юлия предпочла Кустодиева. Кроме того, что прекрасно рисовал, он покорял ее шутками — подражал кошкам, собакам, птицам, умел ее рассмешить, а это так важно для закомплексованной провинциальной девушки.
Не одно лето, осень провел Кустодиев под Судиславлем, объездил деревни Семеновское, Маурино, Клеванцево. Написал ворох этюдов, Юля смотрела, училась, запоминала. Восходы и закаты в поле, прогулки верхом, на лодке, уединение… Часами наблюдали движение облаков, вдыхали запахи лета, слушали тетушкины нотации: «Старики должны держать себя степенно, а молодые — учтиво. Ко всем и каждому следует соблюдать вежливость, любезность» и пр.
А вечерами подолгу пивали чаи, сидя на веранде или у камина («Разлитый Ольгиной рукою, // По чашкам темною струею // Уже душистый чай бежал, // И сливки мальчик подавал»). Слушали фортепианные этюды Черни, Шопена, романсы Булахова, Гурилева… А еще гости вели споры-разговоры о живописи, Петербурге, о Стасове, Крамском, Репине. Вечера в дворянских имениях не раз описаны классиками — Тургеневым, Толстым. Для романтичной Юли, да и для двадцатилетнего Бориса, такие вечера превращались в нечто поэтическое, любовное. Чувства их, сразу загоревшись, зрели, крепли в разлуках и вспыхивали при встречах вновь.
Кустодиев в Петербурге скучал без родных и близких, ему не хватало астраханского солнца в городе, а здесь, под Кинешмой, на него охапкой падали тепло и ласка. Сдержанные при первых встречах, они открывались в письмах. «Моя Юлик», «Милый Юлик», «Люлинька» — обращается к ней Кустодиев. Меж ними чувствуется духовное (не только физическое) родство. В одном письме он пишет:
«Вы помните „Четыре отрады“ Валерия Брюсова? Недавно я их прочитал — как все верно! Теперь я, кажется, переживаю лучшее время в своей жизни…
Верхарн пишет о восторгах бытия: первый — радость в сознании жить, второй — писать стихи, но автору письма важнее всего третий восторг — быть любимым. «Ведать бессменно, что ты не один. // Связаны, скованы словом незримым, // Двое летим мы над страхом глубин…»
Но ни он, ни она не знали, в какие глубины их бросит судьба, какие страхи их ждут…
Как и полагается по закону судьбы, она подарила мне поездку в те места, где созрела их любовь, где выросла его Муза. Как раз перед поездкой я попала на выставку и увидела написанную там, под Кинешмой, картину под названием «Прогулка». Небо занимало почти все пространство, закатное небо, «написанное» божественной рукою природы, — розовые, алые, желтые, бесконечно переливающиеся цвета, облака, окрашенные волшебной кистью, и два всадника, две фигуры на лошадях — он и она. Лиц не видно, они боком к зрителю, но каким счастьем дышало это полотно! Какой простор! Здесь только влюбленные, гармония двоих — и прекрасное и пугающее небо!..
Уезжала я морозным вечером, но там, за Костромой, мороз подскочил до 35 градусов. Мороз и солнце, день чудесный — и Пушкин, и Кустодиев сопровождали меня. Кострома — Судиславль — Семеновское — Маурино — Клеванцево. Здесь некогда жила Юля Прошинская и сестра ее Зоя, здесь, в Семеновском, нашла я музейный домик, посвященный Кустодиеву. Отсюда еще два автобуса, а потом — пешком в деревню, где еще жил управляющий имением «Высокое».
Снег скрипел и визжал под ногами. Вокруг — ни человечка, ни домика, только зайцы да лисы. Но не было никакого страха. Пять верст — и цель, кажется, достигнута. Но вокруг — ни единой деревни. Где же?.. Наконец впереди показались дымки. Откуда? Из-под земли! Один, другой, третий… Значит, здесь есть жизнь, только она где-то прячется. Оказалось, что деревня лежит в овраге, на дне его, а домики занесены снегом, и только трубы дымят.
Вокруг — белое поле, впереди — овраг, над головой — бескрайнее зимнее небо. Проваливаясь по колено в жесткий хрустящий снег, я вышла к деревне, лежащей у меня под ногами. Но куда идти? Который дом мне нужен? Повинуясь чутью, выбрала дом на противоположной стороне. Чутье меня не подвело.
