Я достаю свое жалкое резюме: разовые подработки приходящей няней, небольшой опыт работы в «Клере», где я продавала заколки сопливым шестилеткам, и, конечно же, два незабвенных летних сезона в «Смузи-Кинге». Внеклассные занятия: школьный ежегодник, школьная газета, кружок фотографии, кружок испанского, поэтический клуб. Средний балл успеваемости. Короткий раздел, озаглавленный: «Интересы и хобби». Чтение. Литературное творчество. Скорбь. (Нет, в резюме ее нет, но можно было бы смело вписать. В скорби у меня большой опыт.)
Чтобы резюме заняло всю страницу, пришлось набирать его шрифтом в шестнадцать пунктов.
А где ты учишься? В какой школе?
— Вуд-Вэлли? — Утверждение в моем исполнении звучит, как вопрос. Потому что я нервничаю. — Одиннадцатый класс? Я там новенькая?
— Мой сын учится в Вуд-Вэлли. В выпускном классе. Может быть, ты его знаешь? Лиам Сандлер.
— Я пришла только в этом году. Еще не успела ни с кем познакомиться.
— Ты мне нравишься, — говорит она и улыбается. У нее очень хорошая улыбка. Открытая, обнадеживающая, искренняя. Совсем не похожая на искусственную улыбку бариста в «Старбаксе». — Я поговорю с Лиамом. Он стонет, что я загружаю его работой, а ему нужно больше свободного времени, чтобы репетировать с группой. Если он согласится отдать тебе свои часы, они все твои.
— Большое спасибо. Там есть мой номер телефона. Когда все выяснится, позвоните, пожалуйста. Я буду ждать. — Мне пора уходить, но я медлю. Уходить очень не хочется. Теперь моя судьба зависит от решения какого-то старшеклассника, которому нужно больше репетировать с группой. Надеюсь, они репетируют каждый вечер по будням и все выходные.
Мне хочется переехать из дома Рейчел и поселиться в этом магазине, спать под книжными стеллажами, разводить растворимые супы кипятком из кулера рядом с кассой. Хочется, чтобы эта седая женщина говорила со мной о книгах и помогала мне делать домашние задания. Хочется, чтобы она сказала мне, что я смогу пройти все тесты, хотя и не занимаюсь с репетитором дважды в неделю, как Тео. Хочется, чтобы она сказала, что все будет хорошо. Ну, или хотя бы оформила мне постоянную скидку.
Я убираю свои книги в портфель и иду к выходу, глядя в пол. Достаю телефон, чтобы написать Скарлетт.
Я: Посылай лучи удачи. Книжный магазин мечты = работа мечты. Пусть меня возьмут!
Скарлетт: Лучше, чем взбивать смузи на пару с лучшей подругой?
Я: Ничто не сравнится со смузи с подругой. Но если мне суждено быть одинокой, пусть меня окружают воображаемые друзья.
Скарлетт: Я скучаю.
От ее слов мне становится легче, я улыбаюсь, глядя в телефон. Я не одна. У меня есть Скарлетт. Нас разделяет огромное расстояние, и все-таки я не одна.
— Ты как, жива? — слышится рядом чей-то голос. Я не смотрю, не поднимаю голову. Мне кажется, если я пошевелюсь, меня вырвет. Вот только этого сейчас и не хватает для полного счастья. Унижение еще не достигло предела, и мне хочется оттянуть это мгновение как можно дольше, а не усугублять ситуацию, и без того малоприятную. — Я тебя не заметил.
— Похоже на то, — говорю я и вдруг вижу прямо перед собой встревоженное лицо.
Парень примерно моего возраста присел на корточки, чтобы рассмотреть мой разбитый лоб. У него длинные светло-русые волосы, темно-карие глаза и маленький, еле заметный прыщик на подбородке. Этакий улучшенный вариант Адама Кравица — соседского мальчишки. Симпатичный, приветливый, немного рассеянный, наверняка очень умный и любит маму, а когда вырастет, изобретет что-нибудь вроде сервиса «Тамблер». С таким парнем хочется поцеловаться — особенно если он может тебя рассмешить, и держаться с ним за руки будет приятно. Я моргаю, смотрю на его длинные волосы. Где-то я его видела…
Я снова моргаю и спрашиваю:
— Что это было?
— Это был Граф. — Он показывает на большой черный футляр у себя за спиной.
— Граф?
— Моя гитара, — поясняет он.
— Ты назвал гитару Графом? — Наверное, это самый дурацкий вопрос, который только можно задать при сложившихся обстоятельствах. Надо было попросить лед. Или пакет замороженного горошка. Или хотя бы тайленол. Я уже чувствую, как на лбу растет шишка.
— Ага. С тобой все в порядке? Я неслабо тебя приложил.
— Жить буду. Наверное.
Он подает мне руку и помогает встать. Удивительно, но я стою на ногах вполне твердо.
