Я нарочно убрала телефон в сумку. Когда я включила его утром, там уже была целая куча непрочитанных сообщений, но я побоялась их открывать. Несколько сообщений от Дри и Агнес. Я рассудила, что, если они хотят прекратить нашу дружбу, это может подождать до понедельника. И, наверное, самое страшное — одно сообщение от КН. Я до сих пор вздрагиваю при мысли о том, что написала ему тогда спьяну. Интересно, есть ли такое устройство типа трубки у полицейских, только чтобы оно подключалось к телефону и блокировало его, уловив даже самые слабые пары алкоголя? Если есть, дайте два. Если нет, я его изобрету, запатентую, подорву индустрию и стану миллиардершей.
— Не хочу.
— А вдруг там что-то срочное? — настаивает Скарлетт.
— Что там может быть срочного? Если папе вдруг надо будет со мной связаться, он знает ваш домашний номер. Я здесь для тебя. Полностью в твоем распоряжении. Вуд-Вэлли пусть идет к черту.
— Мне интересно, когда ты рассказываешь о Вуд-Вэлли. — Скар встает из-за стола и потягивается так изящно, что это наводит на мысль о серьезных занятиях йогой. — Просто мне хочется иногда поговорить и о себе тоже.
— Прости, мне очень жаль, — говорю я в сотый раз за сегодняшний день. Надеюсь, частое повторение не обесценит мои слова. Когда умерла мама, я возненавидела эту фразу: «Мне очень жаль», — потому что в моем представлении люди, которые так говорили, стремились скорее отделаться от меня с моим горем и спокойно жить дальше. Ничего не значащие слова. Красивая подарочная коробка, в которой нет никакого подарка. Нет понимания, что моя мама ушла навсегда, что ее больше нет. И не будет уже никогда.
— Я принесу тебе телефон.
— Не надо.
— Надо! — Скар открывает мою сумку, достает телефон и проводит пальцем по экрану. — Какой у тебя код?
От острого соуса у меня жжет язык и слезятся глаза. Но я все равно отправляю в рот очередную ложку ядреного супа. Стараюсь не встречаться взглядом со Скарлетт. Наматываю на ложку лапшу и водоросли.
— Ладно. Я и так знаю.
— Не знаешь, — говорю я, хотя, конечно, она знает мой код.
— Один-два-три-четыре. Ну, вот. Что и требовалось доказать. Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты сменила код?
Я смеюсь, но мне страшно. Что там, в телефоне? Что мне написал КН? Почему Дри и Агнес шлют мне сообщения, хотя знают, что я в Чикаго? Надеюсь, они на меня не злятся. Хорошо бы, они написали, что Лиам пришел в себя и благополучно вернулся к Джем. Я сбежала из Вуд-Вэлли на другой конец страны, но они достали меня и здесь.
— Да! — кричит Скар и хлопает в ладоши. — Я так надеялась, что это не он!
— Ты о чем? — не понимаю я.
— Смотри! — Скар протягивает мне телефон с открытой страничкой чата, который мы с Дри и Агнес завели на троих.
Агнес: СРОЧНО В НОМЕР. Только что видела Калеба в «Бернисе».
Дри: И что?
Агнес: ОН БЫЛ С СЕСТРОЙ!
Дри: Значит, она не умерла?
Агнес: Живее всех живых. И покупает сумку за тысячу долларов.
Дри: ДЖЕССИ!!!! ТЫ ВИДИШЬ?!!
Агнес: Я же говорила, что Калеб не КН.
— Погоди, что?! — Я смотрю на Скарлетт в полной растерянности. Конечно же, КН — это Калеб. То есть других вариантов нет. Если учесть, что он всегда одевается очень неброско, чтобы не привлекать к себе внимание. И я видела, как он писал сообщения на вечеринке у Джем. И он пришел в «Зри в книгу!» сразу после того, когда я сказала ему, где работаю. И он всегда пишет мне сразу после того, как мы поговорим в реале. И салютует мне телефоном, как будто хочет сказать: «До связи». Хотя я действительно не понимаю, зачем было врать про сестру…
И разве мы с КН не говорили о моем предложении выпить кофе? В тот раз, когда я хотела все отменить?
Я листаю архив сообщений. Вот оно:
Я: (3) И, кстати, мне расхотелось кофе.
КН: правильно, пускай зверюшка в кои-то веки спокойно покакает.
Я:?
КН: самый дорогой в мире сорт кофе производят из зерен, вынутых из экскрементов животных… как их… щас…
КН: мусанги. не путать с мустангами.
Я: Не смешно.
КН: это всего лишь кофе, расслабься.
Я отдаю телефон Скарлетт. Буквально отталкиваю его от себя, словно это не телефон, а ядовитая змея. Неужели я все неправильно поняла? Я-то решила, что ему совершенно не интересно мое приглашение, мое желание встретиться лично. И он даже рад, что я все отменила. Типа:
— Уф! Ну, теперь я спокойна. Мне так не хотелось, чтобы это был Калеб. Ты меня извини, но, похоже, он полный задрот. Несмотря на Килиманджаро. Человек, который пишет тебе каждый день, явно не отказался бы от свидания.
— Погоди. Ты думаешь, это не он? Правда? — У меня снова кружится голова. Скар была не права. Этот суп не излечивает от похмелья. Я чувствую, как горячая волна острого соуса подступает к горлу, обжигает его, рвется наружу.
