Три правды о себе полностью

— Она хочет услышать, что ты не пойдешь с ним на свидание. Но ты не можешь этого обещать. Если он КН, надо дать ему шанс. И не спорь со мной, — говорит Скарлетт тоном, не терпящим возражений. Все-таки Скар — настоящий друг. Настоящие друзья всегда говорят правду без всяких прикрас. — Если она дорожит вашей дружбой, она все поймет.

— Мы не так давно дружим. И еще не доверяем друг другу настолько, чтобы… Ну, ты понимаешь.

— И тем не менее.

— Лиам не КН.

— Думай, что хочешь. Но это точно Лиам.

Я улыбаюсь. Меня смешит, как Скарлетт рассуждает о моих друзьях из Вуд-Вэлли, словно они персонажи телесериала и она пытается предугадать следующий поворот сюжета. На самом деле я тоже так делаю. Иногда мне начинает казаться, что моя жизнь в Вуд-Вэлли — сплошное лицедейство. Как будто я не живу, а играю в кино.

Дри: У Лиама нет сестры. И никогда не было.

Я: Ясно.

Дри: Не знаю. Мне все равно кажется, что КН — это Лиам. И скажу честно: я жутко ревную.

Я: Не ревнуй. Не надо.

Дри: Ладно. Все равно я тебя люблю. Сейчас буду слушать на повторе «Девчонку, которую никто не знает» и упиваться жалостью к себе.

Тео: ЧТО ЗА ДЕЛА?! Лиам бросил Джем, чтобы встречаться с тобой?

Я: Кто сказал?

Тео: ВСЕ ГОВОРЯТ. Лиам КРАСАВЧИК. Чем ты его зацепила?

Я: Я его не цепляла.

Тео: Малышка, ты полна сюрпризов.

Я: Нет.

Тео: Он всем говорит, что ты «как глоток свежего воздуха».

Я: Очень мило с его стороны, но звучит так, словно я дезодорант.

Тео: Кстати, твой папа попросил меня встретить тебя в аэропорту. Так что не вздумай тащить багаж. Не заставляй меня ждать.

Я: Три правды. (1) Я не знаю, кто ты. Мне бы очень хотелось узнать, и у Скар есть свои теории, но я уже ничего не знаю. Я думала, что ты кто-то другой, но теперь знаю, что ошибалась. (2) Я ни разу тебе не соврала. Разве что в первый день, когда написала, что у меня черный пояс по карате. Я никогда не занималась карате. Я не умею врать. Наверное, мне так легко разговаривать с тобой, потому что я не знаю, кто ты. Но у тебя все по-другому, да? (3) Я больше не знаю, где мой дом.

КН: Может быть, дом — это не обязательно место.

Я: Может быть.

Я опять в самолете. На этот раз уже Чикаго остается далеко внизу, становится все меньше и меньше, и вот уже город не виден, мой дом исчезает — так просто: раз, и его уже нет. Есть только мозаика из зеленых и коричневых пятен, лоскутное одеяло земли. Я снова открыла брошюру с материалами для подготовки к экзаменам, но не читаю ее. Смотрю в иллюминатор и пытаюсь решить, куда мне хочется больше: на восток, обратно к Скар, у которой теперь своя жизнь, где мне не то чтобы нет места, но его стало заметно меньше, или на запад, где меня ждет дом Рейчел и мой папа, у которого тоже теперь своя жизнь и где мне предстоит много пугающих встреч. С Лиамом. С КН, если он не передумает со мной встречаться. Что касается папы, он мне звонил и писал всю последнюю неделю. Но я не брала трубку и не отвечала на сообщения. Наше молчание становится слишком громким. Да, он меня сильно обидел. Но моя злость перешла все границы. И я не очень себе представляю, как это исправить.

Когда выключается табло «Пристегните ремни», я достаю конверт, который Скар сунула мне в карман, когда объявили посадку на самолет. Прощальный подарок, сказала она. Сейчас я верчу его в руках и почему-то боюсь открыть. Надеюсь, там будут слова утешения. Какой-нибудь мудрый совет из тех, которыми Скарлетт всегда готова поделиться со страждущими. Когда умерла мама, мы со Скар сидели у меня в комнате, и, прежде чем приступить к масштабной операции по отвлечению меня от боли — которую Скарлетт провела блестяще и с таким мастерством, что я только потом поняла, сколько сил и труда она в это вложила, — она сказала мне одну вещь. Одну-единственную вещь, имевшую смысл для меня тогда, и, возможно, единственную, имеющую смысл до сих пор: Просто чтобы ты знала. Я понимаю, что это ужасно. Так не должно быть. Но давай притворимся, что жизнь продолжается.

Это и вправду ужасно. Я до сих пор не могу с этим смириться. Конечно, я справлюсь и буду жить дальше, но мне все равно будет плохо без мамы. Она не придет на мой выпускной вечер. Никогда не прочтет мне нотацию, а я ей не подыграю, не изображу смущение и не скажу: Да ладно, мам. Ее не будет рядом, когда я открою письмо с уведомлением, что меня приняли (или не приняли) в колледж. Она не увидит, какой я стану, когда буду совсем-совсем взрослой. Она не узнает, как сложится моя жизнь. Мне придется справляться самой. В одиночку идти навстречу великому неизвестному.