— Она говорила, ты ходишь в какую-то жутко пафосную частную школу, где все детишки богатые — страшное дело, и за ними толпами таскаются папарацци.
Меня удивляет голос Тоби: он звучит низко, раскатисто. Мне он представлялся другим. В его голосе я различаю чикагский акцент. До этой минуты я даже не думала, что в Чикаго есть свой акцент. Неужели именно так меня слышат в Вуд-Вэлли? Эти рычащие «р», эти отрывистые согласные?
— Не знаю. Люди там точно другие.
Неужели все это время Скар думала, будто я хвасталась, когда рассказывала о своей новой «роскошной» жизни? Мы с ней всегда говорили на одном языке. Она должна понимать, что мне не нужны никакие дворцы и пафосные школы. Я бы с радостью обменяла их вот на этот самый подвал, может быть, без теплого пива, Дины, Адама и всей этой странной компании, — просто чтобы мы с ней вдвоем ели попкорн и смотрели по телику наши любимые сериалы. Люди, которые считают, что в Вуд-Вэлли круто и интересно, просто не понимают, как там одиноко. Меня совершенно не впечатляют высокие живые изгороди и японская мраморная говядина.
Я пытаюсь представить, как мои новые друзья ощутили бы себя в Чикаго. Смогли бы они вписаться в мою прежнюю жизнь, как я пытаюсь вписаться в их мир? Несмотря на посиделки в дорогих кофейнях, репетиторов для поступления в колледж и тот факт, что никто из них ни разу в жизни не заходил в секонд-хенд, я легко представляю себе, как Дри с Агнес вполне по-свойски схватили бы по баночке «Шлица» и принялись обсуждать, стоит ли Скар снова отрастить волосы. Калеб тоже пришелся бы здесь к месту, потому что он вообще старается не выделяться. Нигде. Да, они все сумели бы приспособиться.
Итан — единственный человек, которого я не могу мысленно перенести к нам сюда. Может быть, потому, что мне вообще трудно представить Итана где бы то ни было, кроме его тайных укрытий. Мне кажется, мы с ним во многом похожи: он тоже знает, что происходящее у него в голове отличается от того, что существует в головах остальных. И никто этого не поймет. Даже самые близкие люди.
Он тоже знает, что об этом нельзя много думать. Потому что становится страшно. Страшно осознавать правду: как неизбывно мы одиноки.
Я напилась. Во рту кислый, противный привкус от теплого пива. Меня мутит. Скар с Адамом уединились в прачечной. Дверь закрыта. Судя по звукам, доносящимся изнутри, они там занимаются сексом. Возможно, не в первый раз. Может быть, она рассказала об этом Дине во всех подробностях, раз уж они теперь лучшие подруги, и та надавала ей ценных советов: что, где, куда и как получить максимум удовольствия. Я сама совершенно не представляю, как все происходит. То немногое порно, которое я видела в Интернете, мало что прояснило. Больше смутило. Может быть, Скарлетт потому и не хочет больше со мной дружить. Потому, что я не способна дать ей ценные рекомендации. И потому что я употребляю выражения типа «ценные рекомендации», когда напьюсь.
Если подумать, мне и самой не особенно хочется с собой дружить.
Дина с Тоби целуются в уголке на диване, о котором я так мечтала неделю назад, когда мысль о том, чтобы сбежать в Чикаго и поселиться в подвале у Скарлетт, казалась надежным решением всех проблем. Джо, пока меня не было, набил себе татуировку — наушники, болтающиеся на шее, — самая идиотская татуировка из всех возможных, поскольку технологии не стоят на месте, и уже очень скоро эти наушники можно будет приравнять к телефону с дисковым набором. Он пытается со мной общаться, придвигаясь все ближе и ближе с каждым вопросом. Разумеется, это тупые вопросы вроде:
Я достаю телефон. Не могу удержаться. Пишу сообщение КН.
Я: Не спишь?
КН: всегда к вашим услугам, как Чикаго?
Я: Честно? Паршиво.
КН:?
Я: Просто я… Во-первых, я напилась, да еще этот придурок ко мне привязался. Не знаю, как его отшить.
КН: серьезно? с тобой все в порядке? мне вызвать полицию?
Я: НЕТ! Не в том смысле. Нет. Он нормальный, просто очень нудный. Скар на меня злится, и я не понимаю за что. Они с Диной теперь типа лучшие подруги. И мне так…
КН: одиноко.
Я: Да, одиноко.
КН: я с тобой.
Я: Нет, ты не со мной. Не по-настоящему.
КН: я с тобой, всегда.
Я: Тебя нет, даже когда я рядом.
КН: ты всегда впадаешь в экзистенциализм, когда напиваешься?
Я: Ты даже не захотел выпить со мной кофе. Это был всего лишь кофе.
