— Простите… — уши у Синди стали пунцового цвета. Ему было крайне неловко, как если бы он выкинул в мусор ценный подарок, но он знал, что не простил бы себе, если бы согласился этот подарок принять.
— Не за что извиняться. Каждый выбирает для себя сам. Но знай, что если ты передумаешь — место пока вакантно. Я сброшу тебе на комм свои контакты.
— Спасибо… Квентин.
— Пока не за что. Но ты должен знать, что некоторые шансы даются раз в жизни.
— Да, — кивнул Синди. — Я знаю. Я однажды такой поймал.
Они побеседовали еще немного. Благодаря манере Квентина держаться, Синди вскоре показалось, что они знакомы целую вечность. Он перестал одергивать себя и постоянно вспоминать, что Квентин — символ его стремлений, какими они были в его пятнадцать. Синди общался не с символом, а с человеком, и у этого человека было отличное чувство юмора, умение слушать, богатый жизненный опыт и несомненный талант.
Синди попытался объяснить, что он чувствует, когда слышит музыку.
— Она словно управляет мной, понимаете? Как будто мне вводят в вену ее дозу, и я вроде как и я, а вроде бы что-то во мне меняется.
— Понимаю, — кивнул Квентин. — Раньше я тоже ощущал что-то подобное.
— А потом? — похолодел Синди. Ему вдруг представилось: вот он, через двадцать лет, и у него в душе больше ничего не дрожит при звуках музыки, и сердце бьется спокойно, и только тело совершает привычные, отточенные, подходящие по темпу движения… Он вздрогнул и снова захотел ущипнуть себя, чтобы отогнать наваждение.
— А потом я понял, что музыка окружает нас всегда, просто благодаря инструментам ее лучше слышно. Ты никогда не танцевал в тишине?
— Почему, танцевал. Ну… отрабатывал то, что не получалось.
— Это другое. Попробуй услышать музыку в себе. Если сложно в тишине, попробуй сосредоточиться на бытовых звуках.
Синди попытался себе это представить. Музыка автомобильных сигналов, чайной ложечки, стучащей о край стакана, чьих-то шагов, воды, льющейся в ванну… Это звучало довольно нелепо, и только уважение к собеседнику не позволило Синди скептически фыркнуть.
— Не спеши отказываться от этой идеи, — заметил Квентин. — Если ты сумеешь услышать музыку в обыденности и начнешь знакомиться с ней чаще, то ее звуки тебя уже не оставят.
Это прозвучало совершенно бессмысленно, однако Синди подумал, что в этой «музыке быта» может крыться причина грациозности Квентина — он танцевал под мелодии, которые больше никто не слышал.
— Так было всегда — развивал тем временем свою мысль маэстро. — Поэты сначала воспевали богинь, художники рисовали героев и священные деревья, потом — простых людей и цветочные луга, а потом перешли к нищим и сорнякам. Так почему мы не можем вдохновляться звоном чашек или скрипом пола?
Синди стало скучно. Стихи он не любил и не понимал, в живописи разбирался плохо, со слов приятелей Фредди, и не видел связи между скрипом половиц и древними богинями. Богинь он тоже не знал. Он бросил взгляд на комм и обмер — куда девались два часа времени?! Может, сбились настройки?!
— Квентин, мне пора. Спасибо большое за семинар и за предложение. И за беседу…
— За все, в общем и целом, — улыбнулся Квентин. — Мое предложение пока остается в силе. Подумай. Понимаю, что сейчас тебе кажется, будто любовник и сцена — лучшее, что может у тебя быть. А я вижу, что ты можешь больше.
Синди вежливо улыбнулся, хотя слова маэстро царапнули его по живому. Он столько думал — или, вернее, пытался не думать — о карьерном тупике, в который угодил, что предложение Квентина было огромным искушением. Но он решил.
— Спасибо за то, что вы верите в меня. Я даже подумать об этом не мог.
Синди летел домой, уставившись в окно такси невидящими глазами. Его распирало от желания поделиться с Саймоном своими успехами. Чем он мог похвастаться до этого дня перед лидером группы? Первыми фотосессиями, интервью, отзывами на официальном сайте? Смешно. Тому, чей почтовый ящик был забит сообщениями от поклонниц и чье появление вызывало перешептывания в любом обществе, все это могло показаться забавным. Или даже хуже — если бы Саймон снисходительно одобрил все эти мелкие успехи, Синди ощутил бы себя кем-то вроде щенка, который хорош тем, что научился приносить тапочки. Но теперь… после предложения Квентина Синди почувствовал себя равным своему лидеру. У них были совершенно разные таланты, но в шоу-бизнесе Саймон всегда был впереди. Теперь Синди казалось, что он если не сравнял счет, то хотя бы сократил разрыв.
В квартире было темно и пахло сигаретами. Синди удивился — походило, что Саймон выкурил всю пачку, настолько острым был запах. Сам Саймон, слегка, растрепанный, в халате, появился в дверях гостиной и застыл, опираясь на косяк.
— Нагулялся?
В его голосе Синди почудилась непонятная угроза. В нем было что-то от шума воды возле каменистых порогов, о которые легко разбиться. Но Синди не придал этому значения. Он был слишком счастлив, чтобы с порога разбираться в причинах саймонова дурного настроения, тем более что причины эти могли быть совершенно любыми.
— Можно и так сказать, но вообще-то я с семинара, если ты не забыл.
