— Ты рехнулся! — попытался он все-таки возразить, но Саймон снова заткнул ему рот.
— Ничего не было… — и опять поцелуй не дал ему возможности говорить. Казалось, что Саймон не может выразить словами все клокотавшие в нем эмоции, и выражал их так, не давая Синди возражать.
Синди помедлил и обнял Саймона за шею. Получалось, что судьба у него — постоянно сдаваться, отступать, подчиняться. Пожалуй, он мог бы еще сопротивляться просто из принципа, скандалить, бороться… Но зачем? Человек рядом с ним был так невыносимо близко, что Синди чувствовал его сбившееся дыхание и сердцебиение. Ему казалось, что он может почувствовать ярость Саймона всем телом, кожей; что Саймон способен размазать его по стене, как джем по тосту. Синди был причиной этого гнева, этой вспышки… и неуверенности, спрятанной глубоко, но теперь, когда они были так близко, словно спаянные в одно существо, Синди откуда-то знал, что она существует.
Впрочем, понятно, откуда. Эта неуверенность была двойником его собственной. Так же как ярость — близнецом его ярости, заставившей его швырнуть однажды злополучный стакан.
Почему-то они никогда не могли дойти до спальни в такие моменты, и пришлось опять обходиться диваном. Синди ударился спиной и охнул, а Саймон уже сдирал с него одежду с неистовством человека, который защищает свое последнее; трещала ткань, отлетали замки. Синди схватил ртом воздух и увидел лицо любовника над собой.
— Ты мой, — смуглые пальцы сжали его запястья, не давая пошевелиться.
— Придурок бешеный, — прошипел Синди, дрыгнув ногами. Брюки, точнее то, что от них осталось, свалились на пол.
— Мой, — Саймон был непреклонен, и ноги Синди тоже оказались обездвижены.
— Твой, — Синди не стал отрицать очевидного.
Куда деваться, если мысли всегда приводят к одному и тому же? Если можно отказаться от карьерного взлета, чтобы в итоге оказаться прижатым к дивану и не способным сопротивляться? Если запоминаешь все до мелочей — голос, запах, прикосновения, и вздрагиваешь от одного воспоминания, настолько все впечатывается в твою память? Зачем врать, если сейчас любая ложь между ними будет заметна, нелепа и постыдна?
— Да, — Синди закрыл глаза, чтобы не видеть во взгляде Саймона торжествующего огонька. Он все равно мог бы видеть его лицо даже с закрытыми глазами. Всегда.
Он проснулся, потому что его беспощадно толкали, срывали одеяло, в котором Синди пытался спрятаться, а потом начали щекотать, что со стороны Саймона было нечестным ходом и изощренной пыткой. Синди со стоном открыл глаза и обнаружил, что Саймон уже полностью одет и идеально причесан.
— Вставай, — велел он, отшвырнув одеяло подальше.
— Пожар, наводнение или нашествие гигантских муравьев? — зевнул Синди.
— Вставай, — повторил Саймон и скрылся.
Спорить с ним в такие минуты было совершенно бесполезно, поэтому Синди свесил ноги с кровати, стек на пол и, нога за ногу, утащился в душ, где постарался сделать из себя приличного члена общества, насколько это было вообще возможно.
Когда он вышел из ванной, с мокрыми волосами и еще сонный, в лицо ему прилетели штаны.
— Одевайся!
— Блик, ты ничего не хочешь объяснить? — недовольно поинтересовался Синди, который штаны не поймал.
— Нет.
Возразить на это было нечего.
Синди был почти одет, когда Саймон повесил ему на плечи какой-то рюкзак, а потом окинул критическим взглядом и стянул с его запястья комм.
— Это не понадобится.
Синди уже начал подозревать, что Саймон решил вывезти его из города и без помех расчленить, настолько тот выглядел одержимым непонятной идеей. Однако следующим движением Саймон выключил и свой комм и бросил его на столик, а потом схватил Синди за шиворот и потащил из квартиры.
— Мы что, сбегаем?
— Какой ты догадливый, — отозвался Саймон и в лифте выбрал спуск до гаража.
— Ты собираешься вести без комма?! — не поверил своим глазам Синди. — А если узнают?
— Тогда меня посадят, а ты будешь носить мне передачи. С каких пор ты стал таким занудой?
— С тех пор, как с тобой связался, — проворчал Синди, но послушно занял свое место сзади. Дурацкий рюкзак все время съезжал набок из-за неотрегулированных лямок, а Синди даже не знал, что там. Зная Саймона, догадок лучше было не строить.
